Давно надо было встретиться лицом к лицу со своей болью и страхами. Вспомнить и принять правду, какой горькой она ни была бы. Вспомнить то, что так хотел бы забыть, похоронив в руинах мечты.

— Отпусти её, — прорычал Денис, весь взмокший, грязный, стоящий прямо напротив Мудивы, которая смотрела на него, презрительно кривя губы.

— А кто сказал тебе, что я держу Олесю насильно? — насмешливо спросила ведьма, скрестив руки на груди.

— Я хочу её видеть. Сейчас.

— Она занята.

Мёртвая магия заклубилась в его руках, а рот оскалился в злой улыбке, обещающей самые жуткие мучения и страдания любому, кто встанет у него на пути.

— Я не стал бы так рисковать, Мудива. Не стоит злить некроманта.

— Ты мне угрожаешь? — хмыкнула она, совершенно не испугавшись, и покачала головой. — Такой же безумец, как и твой отец. Что ж, если ты так хочешь… Но я тебя предупредила.

Они прошли по коридору уютного домика в марокканском стиле — многочисленные арочные проёмы разнообразных простых и вычурных форм, длинные галереи и колоннады, балконы и террасы. Вся мебель была выполнена в ярких цветах: желтый, оранжевый, терракотовый, горчичный и коричневый.

Выйдя из коридора, они попали на участок, на котором росли кактусы, алоэ, каланхоэ, лианы и пальмы, между ними лентой вились выложенные брусчаткой дорожки. Фасад дома был украшен светло-бежевым камнем.

Пройдя мимо украшенного мозаикой бассейна, они вышли в правое крыло дома и вновь направились вперёд.

Мимо них то и дело пробегали молоденькие девушки, одетые в яркие просторные кафтаны, украшенные золотой вышивкой. Они бросали любопытные взгляды в сторону красивого мужчины, хихикали и убегали прочь.

Но Разин мог думать только о том, что сейчас увидит Олесю, сможет заглянуть ей в глаза, коснуться, обнять. Его Лисёнок, как же он скучал.

— Ты еще не передумал, колдун? — остановившись у одной из арок, задернутой алой тканью, спросила Мудива.

— Нет.

— Твоё право. Прошу, — она пропустила мужчину вперёд.

Комната была яркой, и именно её лазурно-синий цвет первым бросился в глаза. А потом уже кровать с белоснежными, слепящими простынями, лежащая на них рыжая девушка в расстёгнутом платье, в вырезе которого виднелись холмики груди, к которым жадно припал другой мужчина.

«Неправда. Не она! Не может быть!» — бесновалась сущность.

Правда.

Это была Олеся. Именно его Рыжик вздрагивала в чужих руках, закусывала губку и цеплялась за плечи мужчины, который ласкал и трогал её.

Убить… уничтожить, сломать, отобрать!

В тот момент он как никогда был близок к тому, чтобы утратить контроль над силой и сущностью.