— А почему бы и нет. Мне уже тридцать три. Пора обзаводиться семейным гнёздышком. К чему эти вопросы, Денис? Тоже решил остепениться?

Денис проигнорировал вопрос и задал свой:

— И как тебе с ней живётся? Легко врёшь?

— Дэн, — предупреждающе рыкнул Страж, но колдуна было уже не остановить.

— Не пойму, чего ты упрямишься? От вас двоих при каждой встрече искры летят. Переспали бы, и дело с концом. Всем было бы легче. Остальные вынуждены чуть ли не на цыпочках ходить, когда вы сталкиваетесь, боясь послужить детонатором общего взрыва.

Лицо Стража исказилось от боли.

— Не терпится сравнить ощущения? — едко спросил он, поворачиваясь к другу.

Денис застыл, недоверчиво глядя на обычно невозмутимого и доброжелательного Игоря, словно видел в первый раз.

— Придурок, — тихо произнёс мужчина. — Знаешь, если бы я знал, что ты так болезненно отреагируешь на наши отношения с Белль, то…

— Я не реагирую. Мне вообще всё равно, с кем ты спишь и когда ты спишь. И количество её любовников тоже глубоко безразлично.

— Сам-то в это веришь?

Игорь вздрогнул, лицо вновь стало спокойным и равнодушным. Словно этого выпада не было.

— Я попрошу эту тему больше не поднимать.

— Отлично.

— Отлично!

— Буду молчать, — пообещал Денис, направляясь к двери. — Слова не скажу. Вот только сможешь ли ты убежать от себя?

Олеся

Утро знаменательного дня, когда меня должны были публично осудить за совершенное преступление, было самым обычным. Я даже не сильно волновалось, что уже было странно. Ведь знала, что поблажек не будет, но всё равно не ощущала волнения.

Я рано встала, приняла душ, переоделась, позавтракала и сделала небольшую разминку, размышляя о том, какой будет моя новая камера. А потом села на кровать и принялась ждать, когда за мной придут.

Разина поблизости не было. Я даже вздохнула с облегчением и улыбнулась. Правда, радость моя была недолгой.

Мы спустились в подземный гараж, где мне следовало сесть в специальную машину-грузовик. И я почти села.

«Стой!»

Я застыла у двери, чувствуя непонятный жар на руках и лице, и нерешительно оглянулась.

— Олеся? В чём дело? — увидев моё замешательство, подошёл ближе Туманов. — Ты плохо себя чувствуешь?

— Нет. То есть да… То есть… Мне обязательно сюда садиться?

— Так мы транспортируем в суд всех заключённых.

Я была так взволнована, что не среагировала на слово «заключённых».

— Понимаю, — я прикусила губу и снова огляделась. Эта машина внушала мне непонятный страх, природу которого я не понимала. — А вы где поедете?

— Наша машина будет следовать за твоей, — мужчина указал на одну из иномарок, которая стояла недалеко и была покрашена в цвета Стражей и имела отличительные знаки. — Всего будет кортеж из трёх машин. Грузовик посередине.