В какой-то момент Альба начала думать, что ошиблась с размерами озера, и другой берег куда дальше, чем она может доплыть, но эти мысли оказалось отбросить даже проще, чем размышления о том, что может быть в тумане. Нужно двигаться. Отдыхать по паре минут иногда на одном месте — и двигаться дальше. Вон, тот же ментальный контакт она ведь освоила именно так — двигаясь очень медленно, незаметно почти, но все же вперед. А когда только начинала, то думала, что вообще же ничего не сможет, и задача казалось невыполнимой… А поди же ты.

Туман медленно, но все же редел, и в один момент впереди замаячило пятно не света даже — огня. Альба размеренными гребками начала к нему приближаться, и не сразу, но поняла, что огонь горел внутри чего-то, больше всего похожего на пещеру. Словно бы край озера оказался в каком-то довольно внушительного размера каменном гроте.

Но, по крайней мере, тут был берег, а она все же устала.

Огонь, как и каменная кромка, отделяющая воду от суши, не пытался отдалиться, хотя Альба была внутренне готова и к такому исходу. Но, видимо, местные божества, или кто тут заведовал всем этим местом, пока были к ней милостивы.

Хотя дальше и было… Странным.

Не без труда выбравшись на довольно скользкий камень, Альба почти без удивления констатировала, что одежда на ней появилась сама собой. Теперь это были короткие шаровары и рубаха без рукавов из тонкой, почти прозрачной ткани. Ну хоть не голой ходить тут надо — и то хорошо. Любови к эксгибиционизму она никогда не питала. Нагота была предпочтительнее черных тряпок, но все же какая-никакая одежда была точно предпочтительнее наготы.

В дальней части грота обнаружился даже не костер, а самый настоящий очаг, где в котелке булькало что-то столько приятное по запаху, что у Альбы от голода начало сводить желудок. Около очага была кровать с прекрасным белоснежным бельем, чуть поодаль — стол с весьма изысканной на вид посудой, бутылками вина и множеством десертов.

То, что нужно после столь долгого плаванья.

У огня было тепло. Еда и покой манили. Альба, после небольшого колебания, подошла и потрогала рукой кровать — как настоящая. И очень удобная, со свежим бельем, пахнущим, как в детстве, мятным порошком и чистотой. Пришедшая не без сожаления откинула идею немедленно растянуться тут во весь рост и приблизилась к столу, где, кажется, только прибавилось еды.

В нос ударил разом десяток знакомых и очень притягательных запахов, многие из которых навсегда остались в глубоком детстве, во временах, когда бабушка еще была жива и еще накрывала на стол к приезду внучки.