Получилось или нет — было сложно сказать. Но Свен, по крайней мере, разжал кулаки.

— Павлин драный, — стихийный ненекромант сплюнул на землю. — Безмозглое убожество.

— Какая муха его укусила? — нахмурился несколько растерявшийся Жан. — Он ведь весь год был нормальным парнем. Одержим спиритом, что ли?

— Одержим кретинизмом он, как и его родственники, — фыркнул Свен.

— Мы год вместе учились, — несколько недоуменно произнесла Альба. — И он был аристократом, но не говнюком.

Боевой задор пропадал, и теперь сказанное старостой игнорировать становилось сложнее. Хотя взбесившийся ван Хатен и явно пытался задеть их всех, но все же в его словах относительно самой Альбы была доля истины. Хотя Пришедшая и отметила про себя не без злорадства, что на ее характеристику Ганс потратил больше всего слов.

— Не все аристократы — говнюки. Хотя бы потому что рядом с тобой двое из благородных родов, — довольно мягко проговорил непонятно в какой момент подошедший к их компании Дитрих.

Был он один, и без Йозефа, с которым в последнее время не общался, и без привычной компании товарищей. Впрочем, если учесть, что заместитель старосты был без вещей, то, судя по всему, его верная гвардия просто расположилась где-то неподалеку, скрытая деревьями.

Свен кинул на Дитриха враждебный взгляд. Ле Ган за весь учебный год не перекинулся ни с кем из них больше чем парой слов, и теперь его внимание казалось явно не просто приятельским. Впрочем, аристократ это и сам понимал, выставив руки раскрытыми ладонями вперед.

— Прошу прощения за мое вторжение в вашу беседу. Просто я подумал, что начинать совместную поездку в Измененные Земли с ссоры не стоит, и коль ссору затеял староста, чей долг разбираться с такими происшествиями, то с его участием во всем этом должен разбираться я как его заместитель, — улыбнулся Дитрих.

— Работаешь значит в поте лица, — скрестил руки на груди Свен.

Дитрих еще раз улыбнулся. В его улыбке не было заискивания и не было веселости, только выдрессированное, идеально выверенное расположение. Внешнее расположение.

— Думаю, что несмотря на все бури вокруг, кто-то должен сохранять благоразумие и сдержанность. Если не получается у того, кто должен этим заниматься, то, значит, кто-то другой должен поднять упавшее знамя. Уверен, что вы со мной согласитесь, — смотрел при этом Дитрих почему-то на Альбу. — Что ж, я думаю, что инцидент исчерпан. Уверен, как только наш староста привыкнет к сегодняшним реалиям, он изменит свое поведение. Приношу извинение за испорченное утро и надеюсь, что этого больше не повторится. Но если что — я всегда рад помочь с решением проблем. Как-никак я тоже назначен заниматься именно этим в нашей группе, — Дитрих отвесил легкий поклон и отправился восвояси.