Водоросли очищают ведь, так? Нет, больше загрязняют. А вот мидии очищают. Это подойдет.

Ей казалось, что и правда где-то глубоко в воде появились мидии, готовые очищать море. Не сейчас — постепенно. Очень постепенно…

Спасибо, — прошептала Альба морю. Это казалось… правильным.

Она вздрогнула, словно просыпаясь. Кажется, кто-то еще начал вылезать из палаток. Сидевший напротив менталист протянул ей кружку. Напиток в ней был едва теплым теплым, хотя по ощущению Альбы прошло не больше пары минут.

— Держи чай. Ты все верно делаешь, идя через бессознательную переработку поступающей информации. Тебе эти тревоги не нужны. Ты что можешь — делаешь для нелюдя, а больше не нужно. Он привыкнет ко всему и успокоится, а пока тебе своих забот хватает. Если что-то случится, то все равно сильные эмоции через такое вот разделение пройдут, ты их почувствуешь. Потом если понадобится — корректируй по мере необходимости, главное чтобы образ не вызывал отторжения, казался уместным. Возможно, придется повторить то, что ты сделала, и не раз, такие программы разум может и отсечь, если не обновлять. Это нормально. Если поймешь, что что-то не то — обратись ко мне. Вообще если что-то чувствуешь, что вызывает напряжение, любого толка — рассказывай. Для менталистов нормально улавливать самые разные эмоции и чувства, особенно в начале обучения, и с чем-то мы можем разобраться самостоятельно, что-то может относиться не к нам, а что-то и вовсе может быть признаком какого-то важного момента, о котором мы сами не будем знать из-за субъективности восприятия.

— Спасибо, — Альба отпила чай, который подогрела до того одной мыслью.

Висл, кое-как на трех лапах, на четвертую он, несмотря на наложенные исцеляющие чары, опираться пока не мог, приковылявший от палатки, теперь сидел около костра и во все глаза наблюдал за огнем. Его вид притягивал висла. Немного пугал — огонь был ТАМ, но и завораживал — огонь был красив.

— Ты бы только ближе не лез, — Альба рукой отодвинула потянувшегося мордой к камням, которым было обложено кострище, висла.

Тот посмотрел укоризненно.

— На меня это не работает, — Альба захрустела грушей. — Ты нелеп, а не жалостлив. И после Васька и его хитрых глаз меня ничто не проймет. К тому же вас вид не ест груши. Держи, — она протянула вислу разогретую над огнем сосиску из вчерашнего ужина.

Судя по появившимся в сознании приглушенным образом — этот вид ел все. Сосиски в том числе — предложенная еда исчезла в пасти.

— О, а что, ты его не кормила еще? — Жан выбрался из палатки и тоже подошел к костру.