— Безумие, — пробормотал менталист, даже не особо задумываюсь о том, что ведет себе не слишком почтительно.

С такой точки зрения он как-то происходящее не рассматривал. Для Теора, ни один и ни два раза, к своему сожалению, вступавшего в смертельные ментальные поединки, — увы, менталисты тоже закон нарушали, — было дикостью пытаться искать противостояния, способного необратимо искалечить. Он сам натаскивал Альбу не ради развлечения, а лишь чтобы она была готова в случае необходимости защитить себя от другого менталиста. Ну и кое-какие упражнения в пространстве дуэли помогали как работать над концентрацией, так и над эмоциями. Но «работать» в учебной ситуации — это одно, а лезть в голову к незнакомому менталисту, пусть и преподавателю — совсем другое. Можно же ведь было просто попросить поединка! Теор и так едва сдержал кое-какие весьма убойные щиты…

— Для второго-третьего курса — может быть. Но магистрант… — менталист покачал головой. — Мне казалось, что к выпуску не оставалось пустоголовых.

— Это если учить полноценно, — легко отозвалась архимаг. Потом посерьезнела: — но, вообще-то, вскрылась весьма неприятная для нас ситуация. Если менталистов-лекарей всегда было мало, но их хотя бы целительские академии выпускают, то с катастрофическим падением количества квалифицированных менталистов-практиков и с одним выпуском боевиков на всю страну, которые все уходят под погоны, нужно что-то делать. Хотя бы в перспективе.

Теор чуть склонил голову. Вероника Данн нахмурилась, не то о чем-то глубоко задумавшись, не то с кем-то связавшись. Отвлекать ее он не рисковал. И так пришел с ерундой…

Наконец наставница вернулась в реальность.

— Годы Запрета все дальше и дальше отдаляют нас от нормально образованных менталистов. Еще немного — и учить будет просто некому. Нужно больше информации, но если я права в своих предположениях, то в ГАРХ этим направлением заправляет кто-то из боевиков, причем, коль он не объяснил к магистратуре, что не всякий поиск хорошего поединка хорошо заканчивается, то боевиков не самых разумных. Менталистов они выпускают — но каких? И что будет, если подобные твоему гостю решат переехать к нам и направить свои силы не в мирное русло, или, что еще хуже — сами начнут учить непонятно чему? Пока у нас нет нормальной возможности восстановить факультет, мы едва ли сможем справиться с распространением таких вот искаженных представлений о том, что можно менталисту, а что — нет. Надеюсь, что опыт сталийцев и то, кого они выпускают с таким подходом, поможет нашему Образовательному Совету наконец разродиться отменой Запрета. Особенно если вскроются, скажем, так, неприятные факты.