Теор кивнул, понимая, что разговор окончен.

— Спасибо, архимаг. Доброй ночи.

— Доброй, — с усмешкой отозвалась Данн. — Понабрался у Пришедшей словечек. Иди уже, узнавай, как дела в Замке-на-Перевале.

Теор действительно по возвращении домой собирался этим заняться. В университете «стерегла» гостей Айвор, а он с чистой совестью ночевал в городской квартире. В одиночестве — Саманта с коллегами собиралась в какой-то заброшенный особняк хорошо за городской чертой, где, по словам покупателя, поселилось сразу несколько призраков. Так что менталист после ужина проверил планы на завтра, сделал пару заметок в досье на Ланцо, просмотрел несколько статей в поисках материалов к написанию ежегодной статьи — и через специфический сонный транс принялся выстраивать контакт с другим спящим сознанием.

Сложнее всего тут было даже не то, что сложное и энергоемкое плетение вообще могло не сработать в случае если «адресат» бодрствовал, а то, что Теору самому надо было уснуть, и при этом управлять образами собственного сна таким образом, чтобы получить полноценный доступ к собственному же ментальному полю, с которого он и творил плетение. Обучение такому навыку требовало известного упорства: первые десять, двадцать, а то и куда больше раз сон оказывался лишь сном. Но для связи на больших расстояниях, особенно если стоял Отсекатель, такой вариант был незаменим. Теор, конечно, этот вид слияния сознаний для другого осваивал… Но это значения не имело.

Так-то во снах можно было не только общаться… А с Сэм он никогда не уживался толком в одной квартире.

В этот раз даже не нужно было считывать отдельно защиту — едва менталист закончил плетение и его потянуло к чужому сознанию, как дохнуло холодом. Место встречи, сформированное разумом Альбы, выглядело как пустынное и холодное морское побережье. Сама Пришедшая сидела, привалившись спиной к валуну, и меланхолично кидала камни в набегающие волны. Теор чувствовал, что ее разум пытается обработать что-то яркое, болезненное — и на фоне очевидной усталости и поврежденной внешней защиты получается плохо. Ожоги на руках Альбы не были настоящими — но существовали в реальности в некотором роде.

При его появлении ученица подняла глаза. Выглядела она усталой, расстроенной и раздосадованной. Не его появлением — чем-то иным.

Менталист подошел и сел рядом, ловя взгляд Альбы. Сейчас в ее разуме сновали какие-то обрывки образов, центральное место среди которых занимала горящая девушка. Теор понимал, что, скорее всего, сон, в который он встраивался, до того был не из приятных.