Куда больше беспокоила командующего 1-й танковой группой общая ситуация, а зоне ответственности группы армий «Юг». По плану «Барбаросса» войска фельдмаршала фон Рундштедта уже должны были прорвать оборону русских и развивать наступление в сторону Житомира.

На деле вся мощь ударных армий раздробилась в первые же дни боев еще на подступах к так называемой «Линии Жукова», воздвигнутой русскими на новой границе. Именно — раздробилась. Вместо крепко сжатого кулака, получились растопыренные пальцы.

Фон Клейст вспомнил те редкие голоса в Генштабе, которые выражали робкие опасения по поводу превосходства русских в технике и живой силе. Если русские используют это свое преимущество в полной мере, уверяли они, от наших наступающих войск только пыль останется.

Командующий 1-й танковой группой на собственном опыте убедился, что те офицеры, что высказывали такое мнение, оказались одновременно и правы и не правы. На Западе и Северо-Западе русские хоть и упорно сопротивляются, но все же не так, как здесь на Юге.

Неужто покойный фон Хубицки прав, и генерал Жуков, до войны командовавший Киевским Особым военным округом, не так уж и тяжело болен, как это утверждает разведка? Сидит где-то, как паук в центре паутины, и дергает за ниточки, в которых вязнут лучшие.

Москва. 11 июля 1941 года

Прямо с аэродрома я отправился в Кремль, по дороге глядя на то, как готовится к военным действиям столица. В небе висели привязные аэростаты заграждения. А на Краснойплощади кипела стройка. Мавзолей маскировали под прежде никому неизвестное здание.

Когда я вошел в кабинет вождя, там уже стояли навытяжку нарком Тимошенко и мой первый заместитель генерал-лейтенант Ватутин, вызванный из Киева. Оба были бледными, осунувшимися, с покрасневшими от бессонницы глазами. Сталин выглядел не лучше.

Увидев меня, вождь кивнул и сказал:

— Вот и Жуков. Прежде чем, что-то предлагать, сядьте и подумайте, что можно сделать в сложившейся обстановке?

И он швырнул на стол карту Западного фронта.

— Нам нужно сорок минут, товарищ Сталин, чтобы во всем разобраться, — сказал я.

— Хорошо, через сорок минут доложите.

Поскребышев проводил нас троих в соседнюю комнату. Там уже были разложены по папкам последние сводки с Западного фронта. Даже на беглый взгляд было видно, что данные неполны и отрывочны. Это означало, что связи со многими подразделениями просто нет.

— Обстановка, товарищи, похоже, сложилась действительно тяжелая, — заговорил я, сразу взяв на себя роль председателя нашей небольшой комиссии. — Как видно из представленных сводок, западнее Минска окружены и дерутся в неравном бою остатки 3-й и 10-й армий, тем не менее, сковывая значительные силы противника. Остатки 4-й армии, судя по всему, частично отошли в Припятские леса. Опять же, насколько можно судить по этим, явно не полным данным, разрозненные части войск, которые понесли наиболее серьезные потери, с линии Докшицы, Смолевичи, Слуцк, Пинск отошли или только отходят на реку Березину. Их преследуют мощные группировки противника. Наша задача, предложить меры по недопущению обрушения фронта.