— Не за что, — отмахнулся я. — Рад, что сумел помочь тебе и Штерну… Тебе спасибо, что решил снова служить со мною. Сейчас отдохнешь и принимай командование авиацией Юго-Западного фронта… Дел, сам понимаешь, невпроворот. Спасти авиацию нашу от разгрома в первые дни, слава труду, удалось, но немчура быстро учится и начинает усваивать наши хитрости… Досаждают их «Штукас». Кадровых мы еще до войны тренировали привыкать к их вою, а вот мобилизованным это в новинку. Нервничают. Нужно показать, что «Ю-87» не более, чем неуклюжие «Лаптежники».

— Да, Георгий, — кивнул генерал-лейтенант авиации. — Их надо бить, когда они из пике выходят, в этот момент «Лаптежники» наиболее уязвимы.

Принесли обед. Разделив его, не преминув опрокинуть по рюмочке коньяку, мы с Яковом Владимировичем перешли к детальному обсуждению планов по использованию авиации в оборонительно-наступательных боях вверенных мне войск на период июль–август 1941 года.

Это было предварительное обсуждение. Более подробное должно было состояться на официальном совещании командования фронта, когда генерал-лейтенант Птухин будет передавать дела генералу-лейтенанту Смушкевичу.

Евгения Саввича переводили на Западное направление, где наша авиация несла куда более существенные потери. Однако принять участие в этом совещании мне не пришлось. Едва мы закончили с новым командующим ВВС фронта обсуждать наши планы, как раздался звонок.

— На Западном фронте сложилась тяжелая обстановка, товарищ Жуков, — прозвучал в трубке голос Сталина. — Противник рвется к столице Советской Белоруссии. Павлова я приказал отозвать. Маршал Кулик пропал. Маршал Шапошников болен. Можете ли вы немедленно вылететь в Москву?

— Вылетаю немедленно, товарищ Сталин, — отозвался я, понимая, что по пустякам вождь бы меня дергать не стал.

Крикнул Сироткина. Приказал ему готовиться к срочной поездке в Москву. С охраной быстро подскочили до ближайшего аэродрома. «Ли-2», в сопровождении группы истребителей, поднялся в воздух и направился на восток.

Штаб 1-й танковой группы вермахта. 10 июля 1941 года

— Как погиб⁈ — орал командующий 1-й танковой группой вермахта генерал-полковник Эвальд фон Клейст на ни в чем не повинного адъютанта. — Вы в своем уме, Генрих⁈

— Виноват, мой генерал, — лопотал тот. — Сообщение передано по линии Абвера.

Фон Клейст постарался взять себя в руки. В сущности гибель фон Хубицки не много добавит к его вине, особенно, если найдутся «свидетели», что произошло это не во время провального рейда по русским тылам, а в бою.

Допустим именно тогда, когда 9-я механизированная дивизия пыталась деблокировать 11-ю дивизию, попавшую в русский мешок. Что касается группы «Vergeltung»… То ее просто не существовало. Благо, генерал-полковник занимался ее организацией лично, и все посвященные мертвы.