С тыла, значит, обошли, фрицы. Выходит, прорвались где-то у соседей и сейчас ударят по батальону с фланга, а то и прямо в спину. Расчет присел за щитом, ожидая следующего приказа. Заряжающий перекрестился.

Однако Белов уловил в гуле моторов странную, незнакомую ноту. Это не был надсадный вой немецких «майбахов». У машин, накатывающих с тыла, был иной тембр. Движки завывали глубже, ровнее, тяжелее. И гусеницы лязгали как-то основательней.

— Погоди… — прохрипел сержант, отрываясь от прицела.

Из-за рощи, разворачиваясь веером, выходили танки. Это не были пятнистые, угловатые, с крестами на бортах немецкие панцеры, а приземистые, стремительные, с покатой лобовой броней и красными звездами на башнях «тридцатьчетверки».

Они двигались на большой скорости. Из открытых люков виднелись черные шлемы и чумазые лица мехводов. Было видно, что они уже не первый час в пути. Похоже, командование экстренно перебросило танковую роту на выручку стрелкам.

Первая машина, чуть притормозив, кивнула башней. Ствол длинноствольной 76-миллиметровой пушки качнулся, словно принюхиваясь. Белов проследил за его движением. Он нацеливался туда, за бугор, где засел немецкий танк, расстреливая наши окопы.

Выстрел. Грохот, дым, хлесткий удар. Снаряд вошел немецкой «четверке» в борт, у самой моторной перегородки. Из машины вырвался черный жирный дым, потом огонь. Башня дернулась и застыла навеки.

— А-а-а! — заорал заряжающий, срывая горло. — А-а-а! Наши! Братцы, наши!

«Тридцатьчетверки», не снижая темпа, прошли сквозь позиции 64-й стрелковой дивизии. через промежутки между пулеметными ячейками. Они уходили вперед, туда, где из дымной завесы выползали новые немецкие танки.

Белов стоял во весь рост, забыв о своей пушке, забыв о самокрутке, которая все еще свисала с нижней губы. Смотрел, как наши танки врезаются во вражеский клин, как ломают его строй, как заставляют немецкие машины пятиться, искать укрытие.

В наушниках у комбата, который только что восстановил связь, прохрипел голос командира танковой роты:

— 64-я? Говорит «Молот-4». Выдвинулись на усиление. Видим цель — группировка танков и пехоты на вашем левом фланге. Работаем по ней. Артиллерия, поддерживай!

Командир батареи махнул рукой. Передал по цепочке:

— По пехоте и танкам, беглым, огонь!

У Белова не было бронебойных. Остались только осколочные, как раз сгодятся для уничтожения немецкой пехоты, оставшейся без прикрытия танков. Она уже поднималась из своих укрытий, чтобы драпать вслед за бронированными коробочками.

— Картечью! Беглый! По пехоте! — скомандовал сержант, и голос его, чистый и яростный, перекрыл гул боя.