— Вы считали, — горько усмехнулся фон Рундштедт. — Вы считали. А Жуков, этот «больной» и «сломленный» генерал, считал иначе. И его расчеты оказались вернее ваших.

Он встал, прошелся по вагону, заложив руки за спину. Его фигура, сухая и подтянутая, несмотря на шестьдесят пять лет, излучала едва сдерживаемую ярость. Фон Клейст чувствовал ее и поневоле сдерживал дрожь. А вдруг командующий знает о судьбе фон Хубицки?

— Я читал донесения СД, — продолжал фельдмаршал. — Точнее, этого выскочки Скорцени, недавнего инженера, который вдруг сделался доверенным лицом самого фюрера. Это Скорцени уверял нас, что Жуков нейтрализован, что он болен, что он не представляет угрозы. И вы, фон Клейст, поверили этому вздору! Вы успокоились! Вы перестали думать о флангах, перестали вести разведку, перестали считать русских за серьезного противника!

Он резко остановился и повернулся к генералу-лейтенанту:

— А они, между прочим, били японцев под Халхин-Голом. Они били финнов на линии Маннергейма. Они, черт возьми, имеют опыт современной войны! Но вы, как и многие в нашем Генштабе, решили, что русские недочеловеки, которые разбегутся при первом же выстреле.

Фон Рундштедт подошел к карте, висевшей на стене, и ткнул пальцем в район Дубно:

— Здесь они не разбежались. Здесь они окопались, выждали, накопили силы и ударили. И ударили так, что до сих пор по всему Южному фронту гуляет эхо этого удара. Вы понимаете, Клейст, что вы наделали? Вы подарили русским их первую крупную победу. Вы сделали из Жукова героя. Вы подняли моральный дух всей Красной Армии!

Фон Клейст молчал, только желваки ходили на скулах.

— Фюрер в ярости, — продолжал командующий группой армий «Юг», понижая голос. — Гальдер едва отстоял вас перед ним. Я — тоже. Ценой моего слова, что подобное не повторится. Что вы, фон Клейст, усвоите этот урок и больше не допустите таких ошибок.

Он снова подошел к столу, сел и посмотрел на генерала-лейтенанта в упор:

— Я дал слово за вас. Запомните это. Если вы еще раз провалите операцию, если еще раз позволите русским обмануть себя, я лично отправлю вас не в отставку, а под трибунал. И фюрер меня поддержит. Вы меня поняли?

— Так точно, господин фельдмаршал.

— Слушайте приказ. — Фон Рундштедт развернул карту и ткнул пальцем южнее района предыдущего прорыва. — Мы меняем направление главного удара. Жуков, конечно, ждет, что мы снова попытаемся прорваться к Киеву через Дубно. Он будет укреплять там оборону, стягивать резервы. А мы ударим вот здесь, из района Бердичева, на юго-восток, в обход его укрепленного района. Выходим в тыл его группировке, отрезаем от Днепра. Вопросы?