Я сделал вид, что с интересом вглядываюсь в его лицо.

— Вы говорите, не как врач, герр Вольф, — произнес я с усмешкой, — скорее, как агент вражеской разведки.

Он попытался выразить обиженное недоумение, но я не дал ему разыграть оскорбленную невинность.

— А может, не Вольф, а фон Вирхов?

И тут нервы вербовщика не выдержали. Он вскочил, шаря по карману, где и не могло оказаться оружия, но замер, когда увидел ТТ в моей не дрожащей руке.

— Сядьте! — приказал я. — Вы в очередной раз провалили свое задание, красавчик Эрлих. Лучше поведайте, кто эти «люди», которые вдруг так озаботились моим здоровьем? Те же, кто отправил вас на верную гибель в прошлый раз?

Он вздрогнул, как от удара. Мои слова попали в цель. Опустился. Пробормотал обреченно:

— Прошлый раз… было все иначе. Другое руководство, другие задачи. — Он замялся, и в этой паузе я различил не актерскую игру, а подлинную горечь. — Абвер и VI управление… Они грызутся между собой, как псы. Одни считают меня виновным в провале, другие… видят лишь отработанный материал.

— Отработанный материал, — медленно повторил я. — Вот кто вы теперь. И вот кем они хотят сделать меня. Отработанным материалом. Вы пришли завербовать «отработанный материал» для другого «отработанного материала» из гестапо? Это смешно.

— Не гестапо! — выкрикнул фон Вирхов, резко подняв голову, и в его глазах вспыхнул тот самый огонь, который, видимо, когда-то делал его хорошим оперативником. — И не Абвер в старом понимании. Это… особая команда. Личная инициатива. Они действуют в обход своих же. Йост, начальник внешней разведки СД, приказал меня найти, чтобы ликвидировать вас. Просто и примитивно. Однако человек, который готовил меня, понял, что это не рационально. Он увидел большой потенциал в нашем сотрудничестве с вами.

Теперь интересно стало по-настоящему. Враги грызутся между собой, следовательно этим можно воспользоваться.

— Какой человек? — спросил я, делая вид, что поправляю одеяло.

— Обершарфюрер СС. Отто Скорцени. Он из аппарата СД, но он… не похож на них. Он мыслит как солдат, а не как чиновник. Он сказал, что убийство такого командира, как вы, тем более больного, создаст из вас образ мученика. А вот дискредитация, вербовка… это оружие тоньше и страшнее. Он нарушил прямой приказ Йоста, чтобы попробовать этот вариант. Меня он рассматривает не как исполнителя, а как… приманку и разменную монету. Если я провалюсь — виноват буду я, отставник-неудачник. Если сорвусь и убью вас — виноват буду я. Если же вербовка удастся… Вся слава достанется ему.

Он выложил это с такой откровенной, обжигающей ненавистью не ко мне, а к своим хозяевам, что в этом нельзя было усомниться. Вот она, та самая трещина, которая во время войны будет становиться все шире.