Я откинулся на спинку кресла, изобразив крайнюю усталость.

— И вы, зная, что вы расходный материал, все равно пришли. Значит, вам уже нечего терять. Или… вы надеетесь на что-то другое.

Он посмотрел на меня долгим, изучающим взглядом. В нем шла борьба.

— Мне предложили сделку. Если я завербую вас, мне вернут положение, чины, может, даже направят на работу в западном направлении. Если нет, то моя семья в Германии останется в заложниках. Только я не дурак. Мне известно, как работают эти «сделки». Даже в случае успеха, я знаю слишком много. Я живой свидетель того, что Скорцени действует в обход Йоста. В лучшем случае меня ждет концлагерь, а в худшем…

Фон Вирхов махнул рукой. Наступила тишина. В ней зрел его внутренний перелом. Я дал ему время.

— Вы говорите правду, — наконец тихо сказал я. — Вы — пешка. И я в их глазах — пешка, которую можно передвинуть, но у пешек, барон, есть одно свойство. Дойдя до края доски, они могут превратиться в любую фигуру. Даже в ферзя.

Он насторожился.

— Что вы предлагаете?

— Я предлагаю вам не сделку с палачами, которые вас же и предали. Я предлагаю вам реальный шанс, если не стать ферзем, то хотя бы выжить. И спасти тех, кого вы оставили в Рейхе. Это станет возможным, если будете действовать не как резидент, которого списали, а как разведчик, который переиграл всех.

— Переиграл? — переспросил барон. — Каким образом, если я в ваших руках?

— В моих, но именно потому вы сможете выйти отсюда свободным, и вернуться к Скорцени с сообщением, что вербовка удалась. Что я сломлен, зол на свое начальство, и что я согласен на осторожный, минимальный контакт. Что мне нужно доказательство серьезности намерений герра Скорцени. Например, точные, но не критичные данные о сроках переброски новых немецких дивизий в Польшу. Что-то, что я могу проверить через свою разведку и убедиться в точности этих сведений.

Он смотрел на меня, не веря своим ушам.

— Вы хотите, чтобы я… стал двойным агентом? Работал на вас?

— Я хочу, чтобы вы работали на себя. На свое выживание. Вы будете передавать им от меня ту информацию, которую я вам дам. И получать от них то, что мне нужно. А я, в свою очередь, гарантирую вам и вашей семье жизнь. Не сегодня, но когда это станет возможным. И дам вам то, чего у вас больше нет, уважение, относясь к вам не как к неудачнику, а как к профессионалу, который сумел провернуть сложнейшую операцию.

Я видел, как в его глазах бледный отблеск надежды боролся с годами выучки и страха. Фон Вирхов мнил себя профессионалом, который служит своей стране, но семья, унижение, предательство со стороны своих, это были сильные аргументы.