Гордеев восемнадцать лет считал Бережанск своим — пристань, баржи, голоса в думе. Потом пришёл Стрешнев, и город перестал считаться. Теперь Гордеев запустил последний ход: из Петербурга пришла бумага, тридцать дней дознания, и в городе зашептались раньше, чем голова успел открыть рот. Стрешнев отвечает не криком на крик, а ровной строкой — открывает дверь управы всякому, кто захочет проверить, и пишет в газету то, что не стыдно подписать.

Но за Гордеевым в столице оказалась не одна рука, а две: мелкий чиновник Глебов, через которого легла бумага, и кто-то ещё, кого пока не видно. Стрешнев отправляет ответ в Петербург и ждёт — не торопясь, не суетясь, заполняя дни обычной работой, пока на другой чаше весов тоже не появится своя фигура. Потому что в этой партии выигрывает не тот, у кого больше фигур, а тот, кто не заторопится раньше времени.