— Живая и мертвая вода? — предположил фон Грёнхаген, видимо, подумавший о том же, о чем и я, — В славянском, персидском и семитском фольклоре встречаются такие легенды. Живая вода оживляет мертвых. Мертвая — убивает живых, упокаивает души неупокоенных мертвецов.

Я присвистнул. Если фон Грёнхаген прав — то это именно то, что нужно! Армия зомби — это то, что мне сейчас доктор прописал в моей ситуации. Но предвкушать, как я подниму из могил орды эсэсовцев и брошу их на Берлин, было пока еще рано. Это пока что было только предположение, на деле мы понятия не имели, что в этих кувшинчиках.

— Папа, я выпью… — моя дочка уже вертела один из кувшинчиков в руках.

— Нет, погоди-ка. Для испытаний у меня есть мои храбрыеᛋᛋ -маны.

Я подозвал второго охранника из Равенсбрюка, этот пока что был живой.

— Бояться нечего, — заверил я эсэсовца, — Твой товарищ погиб, но он имел дело с тьмой, с ментальной защитой древних гиперборейцев. А в этих сосудах — вроде бы ничего страшного. Возможно, это просто пиво. Попробуй.

Зиверс уже пихал охраннику черный сосуд, но я остановил его:

— Нет. Дай лучше белый.

— Почему белый? Зачем белый, рейхсфюрер? Этот человек еще жив. Так что логично проверить на нем именно мертвую воду, чтобы убить его. А живую воду мы используем позже, чтобы его оживить!

— Так-то логично, — согласился я, — Но мне сейчас только воскресших охранников концлагерей не хватало. Однако дело даже не в этом. Дело в том, что про живую и мертвую воду — это просто предположение. И проверку лучше начинать с белого, на нем руна жизни, он выглядит банально безопаснее. А черный потом можете сами выпить, дружище Зиверс, если есть желание.

Зиверс спорить не стал, он просто достал наградной кинжалᛋᛋ и пробил им дыру в белом сосуде. Потом вылил на пол немного жидкости — жидкость оказалась золотистой.

Моча что ли? Вот это был бы забавный поворот.

Но по бункеру уже разнесся запах — то был сладкий аромат мёда.

— Медовуха! — первым догадался Вюст, — Клянусь, это гиперборейская медовуха.

Я очень надеялся, что нет. Если это просто медовуха — то мне конец.

Зиверс тем временем выдал вскрытый сосудᛋᛋ- манну. Парень вроде бы успокоился, он, в отличие от меня, явно рассчитывал, что это на самом деле просто мёд.

— Пей, — потребовал я.

Эсэсовец сделал глоток. И тут же упал замертво, не успев даже вскрикнуть. Зиверс едва успел подхватить кувшинчик, выпавший из рук эсэсовца. А сам эсэсовец валялся на полу, определенно мертвый.

— Вот чёрт. Яд! — констатировал Зиверс.

— Это наверняка очередная защита от мужчин, — предположила моя храбрая дочка, — Папа, я же говорила тебе — дай мне!