Следующая секунда продлилась, казалось, целую вечность. А потом тьма внутри контейнера начала рассеиваться на глазах. Еще секунда, и чернота ушла полностью.

Нам открылось нутро контейнера. Внутри был прямоугольный ящик, серый, из какого-то камня, густо покрытого гиперборейскими рунами. Ящик относительно небольшой — примерно как стандартная коробка из-под кухонной раковины. Гудрун стояла, гордо попирая ящик сапогом.

Девочку трясло, но она весело и нервно рассмеялась:

— Я в порядке, папа. Мой разум со мной!

— Черт возьми… — я выдохнул, — Тащи эту хреновину наружу, тащи её! Давай!

Гудрун и правда попыталась поднять ящик, но не смогла даже оторвать его от днища контейнера.

— Тяжело!

— Зиверс, помогите моей дочери, — приказал я.

— А почему, собственно, я, рейхсфюрер?

Тьма рассеялась, ментальная защита, скорее всего, была дезактивирована, но никто все еще не горел желанием войти внутрь контейнера.

— Я приказываю! — потребовал я.

Зиверс чертыхнулся, но в контейнер покорно влез. И ничего с ним не случилось, теперь контейнер и правда потерял свою черную магию. Теперь, когда женщина коснулась загадочного ящика, контейнер стал пропускать внутрь и мужиков.

Гудрун с Зиверсом кое-как вдвоем вытолкали ящик наружу. Гиперборейский ящик был поставлен возле моих ног.

И только тогда я выдохнул окончательно.

— О, майн готт!

— Папа, ты вроде обещал рыцарский железный крест. С дубовыми листьями, мечами и бриллиантами. Ты обещал его тому, кто достанет содержимое контейнера, — напомнила мне дочка, — Вот! Я достала.

Я поморщился, но обещание надо было выполнять. А иначе какой я пример подам дочери?

— Гротманн, сегодня же оформите награждение моей дочери, — распорядился я, — Ну и да, Германа Вирта ввести в состав моего личного штаба. Назначить его заместителем директора Аненербе Вюста. И дать хорошее жалованье.

Вирту я и правда был благодарен. А вот что скажут в Рейхе по поводу награждения моей дочери — хороший вопрос. Вообще эта степень железного креста предназначалась для солдат и офицеров, уже имевших предыдущую степень, а требования к награжденному были такими, что за всю войну такой крест получили лишь двадцать человек. Например, в военно-морском флоте, в кригсмарине его выдавали за потопление вражеских судов водоизмещением не менее 400 тысяч тонн.

С другой стороны: о чем тут переживать? Награждение собственной дочери — это наименьший из моих грехов перед Рейхом, во-первых. А во-вторых, Гудрун на самом деле заслужила. Ну в третьих — судя по всему, это награждение так и останется на бумажке у Гротманна, хрен мне кто теперь даст раздавать кресты.