Зиверс все свирепел. Кажется, скоро он распалится настолько, что сам полезет в этот контейнер. И я в таком случае жалеть о потере особо не буду. Гротманн многое мне рассказывал о Вольфраме Зиверсе, кураторе Аненербе по линии моего личного штаба. Зиверс, конечно, никакой не ученый, скорее палач. Он хранил у себя дома коллекцию черепов представителей разных рас, причем черепа принадлежали узникам концлагерей, которых умертвили по приказу Зиверса, специально для коллекции.

— Сказать по правде, я надеялся, что ваша идея с эсэсовцем сработает, рейхсфюрер, — осторожно произнес директор Аненербе Вюст, — Я думал, что этот контейнер убил тех финнов и всех подопытных заключенных, потому что они были не арийцами. Мне казалось, что арийцу контейнер откроет свою тайну…

— В «Мертвую голову» мы набираем всякую шваль, — бросил я, продолжая мучительно размышлять, — Возможно этот шарфюрер был недостаточно арийцем. Возможно, надо бы отправить в контейнер вас, Вюст. Или Зиверса.

Оба эзотерика, услышав это мое предложение, тут же заткнулись.

А я продолжал раздумывать…

Ясно одно: тайну контейнера надо открыть прямо здесь и сейчас. В противном случае я просто буду сегодня же арестован или убит. Других вариантов тут не было. Лишь вундерваффе могло спасти меня!

С другой стороны, на что я надеялся? Аденауэр в очередной раз оказался прав, когда предупреждал меня, что артефакт в бункере, скорее всего, бесполезен. Аненербе билось над тайной этого контейнера два года, в 1936–1937, пока Гиммлер не приказал законсервировать бункер. И Аненербе не достигло ничего. А ведь тогда, шесть лет назад, это была могущественная организация, с богатым финансированием. А не кучка шизофреников под командованием отставленного рейхсфюрера, как сейчас.

Минуту все молчали, потом Вирт, специалист по Гиперборее, кашлянул:

— Херр Гиммлер. Рейхсфюрер. Если вы позволите…

Я с удивлением поглядел на Вирта, тот вжал голову в плечи, как перепуганный цыпленок.

— Ну. Говорите, Вирт. Что там у вас?

— Просто я вам уже говорил, — Вирт еще больше смутился, — Но вы меня тогда прогнали…

— Что говорил? Повтори. Я не буду гневаться, клянусь. Ну же!

— Ну, моя теория…

Вирт замолчал на полуслове. Судя по всему, он раньше уже озвучивал теорию Гиммлеру, и теория пришлась рейхсфюреру настолько не по вкусу, что он Вирта наказал. А возможно тогда же и уволил с поста главы Аненербе.

— Излагайте вашу теорию. Бояться нечего, дружище Вирт.

Впрочем, я не ожидал от Вирта ничего толкового. Этот человек мало того, что был шарлатаном, так еще и трусом.

Вирт тяжко засопел: