Сошлись демонокозёл и чудище аккурат возле уликов. «Пони» Мары с ходу откусил чудищу руку, захрустев той как салатным листиком. Только сок брызнул на потревоженных пчёл. Те попадали, отчаянно взмахивая намокшими крылышками, но всё было тщетно.
Ждать надо было, пока просохнут. А пока отползать поскорее с места битвы двух чудовищ.
— Не-е-ет! — закричал Михаэль и бросился к пчёлам.
Но те лежали без движения, словно потравленные.
Тогда оборотень перекинулся в животную личину и сам бросился на врага, отрывая чудищу огородному ногу и махая ей как дубиной.
Козёл как раз захрустел второй ногой массивного врага. Так что чудище тут же и рухнуло как подкошенное. Только оставшейся рукой-веткой козла оплело, и принялось душить.
Мара пинала чудище и даже укусила пару раз, но выплюнула, потому что овощи не любила. Пытался оторвать руку врага оборотень, но всё без толку. Только демонокозёл захрипел и свалился в траву, скинув наездницу уже не по причине вредного характера, а от безнадёжного положения.
Мара свалилась, покатилась кубарем, тут же подскочила. Оборотень подхватил её и отпрянул подальше. Демонокозла вдруг огнём объяло. Уже не грозным, скорее прощальным.
Вскоре от него и пепла не осталось.
— Были у козлика рожки, да ножки, — пробормотал оборотень озадачено.
— Пусти, батя! — вырывалась Мара, крича басом. — Пусть за козла ответят!
Но враг вдруг повёл себя странно. Ещё больше, чем был. Перегруппировавшись, он повернул полки и зашагал обратно, оставляя после себя покрошенное фруктово-овощное поле потерь, похожее на салат, и ягодно-грибовый фреш. Тот, впрочем, быстро впитывался в землю.
Видя всё это, обратно с улицы через калитку помчались вдогонку только что отступавшие зверьки. Над ними летал голубь с крысёнышем, и Оспа убеждал их дать бой. Благо провизии, чтобы потом после него подкрепиться, уже было хоть отбавляй в лесу.
— Я обещал? Я сделал! Голодной зима не будет! — убеждал предводитель, и первым с голубем начал пикировать над раем для вегетарианца. — Вперёд, братья и сёстры, возьмём своё!
Зверьки тут же последовали за своим предводителем. И до того уверовали в него, что не только наелись от пуза, но и обратно на свои квартиры вернулись, зубами, ногтями и угрозами прогоняя оттуда капусту-мародёров.
Люди дона Капустино, что уже не знали куда девать награбленное, пустились наутёк, на Первородное поле, поближе к предводительнице.
Но если это было ожидаемо, то пчёлы Михаэля повели себя совсем странно. Они вдруг поднялись, отряхнулись, но полетели не обратно в улики, или пикировали на сладкий сок, которого теперь вдоволь было на земле, а полетели на то же поле, к той же Ядвиге Черепушкиной.