— Кажется, я поняла, — пробормотала Ядвига, не отрывая взгляда от яйца.

— Чего поняла? Яичницы захотела? Ну, это дело хорошее, — ответила баба Лиза, откусывая бутерброд. В её руках даже колбаса о пощаде не просила. Вела себя так, будто тут же смирялась со своей участью. А может даже немного радовалась. Ядвига не очень понимала, что на уме у этой колбасы? И где у неё, вообще, этот ум располагается?

— Я поняла, — повторила девушка. — Теперь я — яйцеед, — и, бросив взгляд на дырявый пирожок, добавила. — И мукопожиратель.

Слава богу, к ней пока не обращались с просьбами яйца и даже пшеница перетёртая и пожаренная молчала в тряпочку.

— Так давай, тудысь его, на сковородку. Чего с ним церемонишься? Ещё и с беконом хорошо, — посоветовала баба Лиза.

Что такое «бекон», Ядвига за годы веганской жизни успела позабыть. Но, судя по названию «бе-э — конь», это было нечто средним между бараном и конём.

Нет, этот точно ускачет от неё, сверкая копытами. Или того хуже, рогами забодает. Девушка не была уверена, кто из них, баран или конь, оснащён рогами, но у кого-то они определённо были.

— Это же хорошо, — ответила она бабушке. — Иначе бы совсем кони кинула. И бе-кони тоже. А яйцо — это вроде как промежуточный этап. Ещё не родился живой организм, и пока не стал туп как овощ. Что до колосков пшеницы, то мёртвые не бормочут. И на том спасибо.

— Ты жуй его быстрее. Знаешь же, как у нас говорили: когда я тебя ем, ты глух и нем, — поделилась старушка с ней мудростью.

— И этот молчит, — Ядвига всё ещё внимательно разглядывала яйцо. — Ни рук, ни ног, одна сплошная безликая голова, — на всякий случай она и к уху его приложила, чтоб уж наверняка удостовериться, нет в этом яйце жизни. Один только белок. И желток.

— Смотрю, у тебя с голодухи совсем крышу повело, — ответила бабушка, что к ужасу овощей и фруктов, ела всё, что хотела при случае. И те от неё старались держаться подальше. Но убежать удавалось далеко не всем. Несмотря на почтенный возрасты, прыти в бабуле было хоть отбавляй. И аппетита тоже.

Но вскоре и от муки пришлось Ядвиге отказаться. Потому что в поле уже договаривались между собой молодые рожь, овёс, просо, греча и даже рис. Они покидали свои поля и передислоцировались ближе к лесу. В подкрепление собратьям своим зеленоармейским, овощефруктовым и ягодногрибным. И когда к Черепушкиной пришла пшеница в вязанных из своих же колосков штанах, она поняла, что это её последний пирожок в жизни.

— Госпожа повелительница-предводительница-пробудительница, а не могли бы перестать употреблять в пищу наших собратьев? — заявила наглая пшеничка, наращивая себе к штанам вязанную из колосков курточку, а затем принимаясь за каску на голове. А всего то и требовалось, что поближе к Черепушкиной подойти. Получала от неё силу зелёная армия.