Из горшочка от этого нехитрого действа выкатился большая зелёная горошина-переросток. С огромным ртом, ушами, и тенями под глазами.
— Пыча-пыча чимагог ваточкин! — заявил он, сплевывая собственные волосы уже на земле.
— Колобочек! — заявила Мара в восторге. — Дайте я его съем!
— Нельзя его есть, — ответил брат. — Он зелёный весь. Укачало. Ты, вон, лучше на горшочек присядь и телефон мой верни! Пап, ну скажи ей! За гаджет деньги уплачены всё-таки.
— Паря… тебе бы подстричься, — сказал Михаэль. Но не сыну, а существу из горшочка. — А что укачало с дороги, это пройдёт.
Затем мохнатый родитель поднял колобка и в несколько движений когтистой лапы сделал ему новую причёску. Фиолетовые кудри опали, а круглое зубастое существо в руках улыбнулось и от восторга принялось кружиться вокруг своей оси прямо в руках полумедведя-получеловека.
Все присмотрелись. Было существо в оспинах, шрамах, с рытвинами и бороздками по всей поверхности. Как та самая луна, но уже с причёской под каре. Почти ровной.
— Пыча-пыча! Чяп-черяп! — заметно обрадовался колобок.
Адов старший взял горшочек под бок, а во второй руке по-прежнему держал колобка. Так и пошёл обратно к пасеке.
— Да ты, брат, в баню, наверное, хочешь. Отмыться, как следует, от мыслей пыльных. И зубы почистить? А там и совсем иначе начнёшь по миру катиться? С дороги-то как не помыться?
— Вакантненько? — то ли спросил, то ли уточнил колобок и подмигнул большим глазом.
Ресницы у помятого жизнь колобка были большими, почти толстыми. Но летать с такими не получалось, даже если сильно глазами хлопать. Видимо потому и приходилось использовать древний горшок.
— А почему он такой волосатый? — спросила Мара.
— Да кому какая разница? Главное, что состричь можно. А как наведёшь порядок на теле-голове, так и жить хочется.
Именно так рассуждал Михаэль Адов, пока чапал домой вразвалочку в наполовину трансформировавшемся теле.
Рядом бегали дети с различными предложениями. Один предлагал купить ему новый телефон для нужд подписчиков, а другая обещала съесть и его, если не начнёт кормить её на донаты.
— А горшочек тебе откель достался? — пытался получить от инопланетянина хоть какую-то информацию оборотень, не особо обращая внимания на детей.
— Фака ча, мака ся, — отвечал грустно колобок.
— А зовут тебя как?
— Чепатауль-мясобуль де ла вега ибн нипа! — заявил бодро округлый собрат, что явно был из семейства монстров. Но какого рода, голову сломаешь.
— Ясно. Тяжело, наверное, с таким имечком, — вздохнул Адов. — Давай тебе покороче придумаем? А то дети зубы сломают, выговаривая.