— Может, хочешь мороженого на десерт? — участливо спросила она, заметив состояние подруги.

Что ж, моя тёща и Соня переживают потерю адекватно. И если Соня, по её словам, плохо помнила брата, то о бывшей императрице нельзя сказать то же самое. За шутками и улыбками ей приходится скрывать свою боль. Но… она сильная. А дочь и внук прибавляют ей сил.

Когда закончился обед, со мной связался Архун.

— Я осмотрел самолёт, проследил, чтобы все подготовили к вылету. Всё готово, Ваше Высочество.

— Долго. Алиса сказала, что ты посылал за инструментами…

— Маленькое дополнение, не более того, — быстро ответил он.

Не удержался, значит? Я бы удивился, будь оно иначе.

— Пусть так. Ну что ж… Спасибо.

— Не стоит, Ваше Высочество. Летите. Без оглядки. Мы присмотрим за княжеством, — твёрдо сказал мой старый учитель.

— О… необычно слышать от тебя такие слова. С каких это пор тебя интересует что-то, кроме изобретений?

— А кто говорит о чём-то, кроме? В княжестве моя лаборатория. А военные действия рядом с ней пагубно скажутся на состоянии некоторого оборудования.

Перекинувшись с ним ещё парой фраз, я положил трубку и объявил общий сбор.

* * *

— Ну, Архей, пожелай папочке удачи и скажи, что мы присмотрим за домом, пока его не будет? — ласково проговорила Соня, держа сына на руках.

— У-а-у, — лаконично ответил наследник рода Александрит.

— Мы будем ждать тебя, — нежно произнесла жена и, потянувшись ко мне, чмокнула в губы.

— Долго не придётся, — улыбнулся я. — Когда мы увидимся в следующий раз, род Александрит станет императорским.

Взгляд Сони стал цепким.

— А с Годуновыми будет покончено, — прошептала она. — Жду не дождусь, того прекрасного момента, когда Канцлер потеряет голову. Но… Прошу тебя, Аскольд, будь осторожен. Я не сомневаюсь в твоей силе. Но и в его силе тоже. Знай, что, несмотря на ситуацию в империи, на то, что Годуновы пытаются управлять всеми нами, что они уничтожили… род моих предков, и до сих пор живы… Знай, Аскольд, для меня, для Оболенских, для жителей Енисейска… Да много для кого важнее не твоя победа, а твоя жизнь.

— Я знаю, — тепло проговорил я. — А для меня важно, чтобы моя семья жила счастливо. Будь уверена, а я не опечалю вас своей смертью, — теперь уже пришёл мой черёд чмокать её.

А затем мы крепко обнялись. Точнее, «полуобнялись» — нужно было соблюдать осторожность, чтобы не придавить юного императора Архея.

Мы вышли в холл, где нас уже ждали. Я встретился взглядом с вдовствующей императрицей. Она яростно сверкнула глазами точь-в-точь, как иногда делает её дочь, а затем подняла добела сжатый кулак.