Как и услугами общины нищих. Так уж сложилось, что с этими ребятками я на короткой ноге. Налаживал с ними отношения ещё до того, как стал Оболенским.

Наша машина наконец-то тронулась.

— Заточку… стамеску… щас будет замес тут, — коснулось слуха бормотание Арвина с заднего сидения.

Повернув голову, я с любопытством уставился на своего друга. Измазанное грязью лицо, чёрная борода, не скрывающая улыбки, огонёк в глазах. Арвин раскачивался взад-вперёд и напевал:

— У-у-у… на стрелу-у-у… Мы едем на стрелу-у-у…

Всё понятно. Кайф от жизни у него последнее время зашкаливает.

Мы ехали по неосвещенной трассе, и через некоторое время впереди показались огни автострады.

— Паспорта у всех есть? — не оборачиваясь, спросил наш водитель.

— У всех, — отозвался я.

— Подготовили, — подтвердил Арвин, прекратив петь, — ещё пожамкали их так, чтобы как из жопы были. А что? Шмонают, брат?

— Ещё как! — отозвался дед Максим, усмехнулся и добавил: — Сказал бы я, спроси ты это пару дней назад. Но допекли людей эти проверки. Итак, едва держались… В общем, после того как народ повалил на улицы с криками «Долой Годуновых, подлых предателей». Гайки немного пооткрутили…

— Вот значит как? Испугались, гады Годуновы? — откинувшись на пыльную спинку сиденья, проговорил Арвин и заёрзал, пытаясь разместиться поудобнее — всё-таки сидеть на заднем сидении старой машины трём широкоплечим мужчинам не очень-то комфортно. Ему удалось сменить позу, лишь растолкав недовольных Ярого и Оболенского. Хмыкнув, Арвин изрёк: — Всё, что сейчас остаётся этим гадам, так наплевав на всё, пойти за головой князя Енисейского.

— Если только успеют, — усмехнулся дед Максим.

В итоге по ночной Москве мы проехали без происшествий — пролетели аж пять патрулей и только один нас остановил. Но когда дед Максим покрутил скрипучее «весло» ручного стеклоподъёмника, и полицейский полной грудью вдохнул царящий в машине аромат…

В общем, нас отпустили даже без проверки документов.

— Все приехали, — проговорил Дед Максим, когда машина завернула в какие-то тёмные дворы и остановилась.

— До Кремля ещё пилить и пилить, — возмутился Арвин.

— Пилите, Тёма, пилите! Вы же не думали, что вас прямо в Канцлерские хоромы подвезут? — счастливым голосом ответил ему Ярый. Мой верный Мастер, оказавшись на свободе и не скрывая блаженной улыбки, разминал широкую спину и втягивал ноздрями свежий вечерний воздух.

— Ух, ты какой борзый, — усмехнулся мой лучший друг.

А тем временем дед Максим пытался закрыть дверь машины. Удалось это ему лишь с четвёртого раза, когда старик, не выдержав, вдарил по ней ногой.