— Слушаюсь, глава, — с серьёзным видом кивнул парень.

Ждать нашу новоявленную модель пришлось одиннадцать минут. И вот, наконец, она почтила нас своим присутствием.

Ух ты! Я вижу голые лодыжки!

Несколько не то, что ожидал увидеть.

Ну да — эта красотка пришла в запахнутом пальто и, остановившись недалеко от входа в кабинет, смущённо отводила взгляд.

— Господин, нам стоит выйти? — предложил Вадим.

— Слушай, — вздохнул я. — Если мы начнём шить нижнее бельё… А мы можем. То позировать перед всеми Нику я не позову. Для этого у нас хватает умелиц, — я указал пальцем вниз — туда, где располагались «Райские кущи». — Но, Форкх вас дери, что с вами не так? Это повседневная одежда, которую мы с вами собираемся ввести в моду летом. Повседневная! Слышишь меня, Ника? Я не заставляю тебя сейчас делать что-то постыдное. Поняла?

— Да, господин, — девушка неуверенно улыбнулась.

— Вот и отлично. А теперь снимай пальто!

После секунды колебаний целительница решительно кивнула. Затем резко скинула с себя пальто и бросила его на свободный стул.

— Отлично сидит, — я покачал головой, понимая, что не все внезапно пришедшие в голову мысли гениальны.

Вадим молча закрыл ладонью глаза Хорькину и сам отвернулся.

— Что-то не так? — испуганно спросила девушка.

— Всё так, — заявил я и вынужденно добавил: — Но этот размер тебе маловат.

Из-за этого обычная повседневная одежда действительно смотрится слишком откровенно.

— Вы хотите сказать, что я толстая? — внезапно вспылила целительница.

— Я хочу сказать, что у тебя отличная фигура. А размер пробника рассчитан на… — я запнулся и мысленно попросил прощения у всех миниатюрных девушек мира, — на несчастных обладательниц неполного первого размера груди и крохотного роста.

— А… ну да… — согласилась со мной Ладина.

— Иди переодевайся и возвращайся, — велел я.

За следующие десять минут мы с Вадимом и Виктором решили все насущные вопросы, так что в итоге ждал я возвращения целительницы в гордом одиночестве.

— Господин, можно? — робко спросила она, заглянув в кабинет.

— Заходи, — я махнул рукой.

Пальто она оставила в приёмной и теперь была одета в белую блузку и длинную юбку. Закрыв за собой дверь и сделав несколько неуверенных шагов, девушка застыла в центре кабинета.

— Для начала ответь мне, Ника. Откуда ты знаешь про то, что к покушению причастны Голиковы? — спросил я, не вставая с кресла.

— Ну… такие слухи ходили… — тихо ответила она, не поднимая глаз.

Что ж, я об этом тоже слышал. А ведь сами Голиковы, как я понял, покинули зал суда не через главный холл, а через второй выход, к которому посторонних не подпускают.