И отчасти она была права. Когда Арвин с великим князем Казанским прошли в рабочий кабинет главы рода, и Евгений Кириллович положил на стол огромную толстую книгу, бывший Первый меч Империи Александритов с упоением начал переворачивать глянцевые страницы.

Через пять минут он смог пересилить себя, с сожалением захлопнул книгу и даже отодвинул её в сторону.

Арвин поднял глаза на великого князя Казанского. Тот сидел в кресле напротив и с любопытством наблюдал за юным княжичем.

Наследный княжич Новочеркасский улыбнулся и расслабился. Глядя в глаза великому князю Казанскому, он уверенно произнёс:

— Евгений Кириллович, благодарю за то, что дали насладиться этой прекрасной книгой. С радостью продолжил бы чтение, но есть одно дело, интересующее меня не меньше мечей и сабель.

— Интересно, какое же? — изобразил любопытство великий князь.

Вместо того чтобы сразу ответить, Арвин поднялся на ноги, чуть склонил корпус и, приложив правую руку к сердцу, протянул левую вперёд.

— Великий князь Евгений Кириллович Ромодановский, — не поднимая глаз, начал Арвин, — ведомый лишь добрыми помыслами и влюблённым сердцем, я, наследный княжич Новочеркасский Артём Вениаминович Платов, под взглядом Богов прошу руки вашей старшей дочери великой княжны Юлии Евгеньевны Ромодановской.

Закончив свою речь, Арвин, не разгибая спины, поднял глаза на великого князя Казанского. И в этих глазах Евгений Кириллович увидел пылкую решимость.

— Артём Вениаминович, прошу вас, сядьте, — ровным голосом проговорил мужчина.

Арвин молча кивнул и вернулся в кресло.

Великий князь Казанский продолжил:

— Среди двух традиций просить руку дочери, мне больше по душе та, когда прошение происходит с участием нескольких членов обеих семей. И просят родители жениха. Вы же… решили лично заявиться ко мне. Спросить самостоятельно… — мужчина хмыкнул. — Как по мне, чемпиону империи такой вариант подходит гораздо больше.

— Благодарю, — кивнул Арвин.

— Что же до моего ответа… — спустя пару секунд вновь заговорил Евгений Кириллович, — то, как любящий родитель, я желаю своей дочери лишь счастья. Как отец, я должен определить, кто именно сможет подарить ей это счастье.

Он вновь замолчал и вперился в Арвина требовательным взглядом.

Новоявленный чемпион империи не дрогнул.

— Я понимаю, что родиться наследным княжичем и выиграть всеимперский турнир недостаточно, чтобы показать себя достойным спутником жизни для старшей дочери великокняжеского рода Ромодановских, — свободно проговорил он. — Но, может быть, вас сможет переубедить нечто другое? Вы что-нибудь слышали о «Триединстве»?