Я же в очередной раз поймал себя на одной простой мысли:

«Интересно, сколько из семнадцати в конечном итоге встанут на мою сторону»?

* * *

Вечером после приёма, когда мы с Оболенскими вернулись в свой коттедж, поужинали в спокойной обстановке и разошлись отдыхать, я вновь отправился на прогулку.

Снова с глинтвейном в термокружке сел на полюбившуюся мне скамейку.

— Мышь крадётся! — громко сказал я в летнюю темноту.

— А вот и не угадал! — раздался радостны крик сзади. — Не мышь, а твоя старшая сестра!

Алиса оббежала скамейку и плюхнулась рядом со мной.

— Гляди, я тоже подготовилась! — она потрясла в воздухе термокружкой и улыбнулась.

Мы чокнулись кружками и выпили, а затем с минуту молча пялились в звёздное небо.

— Устал? — наконец-то спросила она.

— Да нет. Просто размышляю, — отозвался я.

— О чём, если не секрет?

— О том, что не все на приёме пытались быть вежливыми или хотя бы держать нейтралитет. Понимаю, что это совершенно нормально. Политика. Просто пытаюсь припомнить реакции встреченных князей, чтобы учитывать на будущее.

— Реакции, говоришь… Фразы, построение предложений… — Алиса стала серьёзной. — Нашему великому княжеству опасаться нечего. Хотя Варшава и Люблин опять выделились.

В голове тут же всплыли воспоминания минувшего дня.

***

Наследник великого княжества Варшавского — Радослав Викторович Казимиров с женой и младшим братом, а также наследник княжества Люблинского с супругой подошли к нам на четвёртом часу первого приёма княжеского съезда. Сначала завели разговор на общие темы, но вскоре пришло время для укола:

— Алиса Андреевна, Яна Андреевна, сочувствую вашей утрате, — заявил Радослав Казимиров. — Как тяжело, наверное, в одночасье лишиться родного дяди, двоюродного брата, двоюродного деда и многих других родственников. Страшное горе, — покачал он головой. — О чём думали эти люди, когда дерзнули пойти против воли великого князя? Да, ваш батюшка признал незаконнорождённого сына, но разве ж это может послужить поводом к возмущению? А теперь из-за сумасбродства этих людей пострадал весь ваш род. Лишился части силы. Мне как наследнику великокняжеского рода страшно представить, через что вы прошли. И надеюсь, никогда на собственном опыте не познаю этого. И искренне верю, что вы оправитесь. И ваш род найдёт силы восстановиться. А вам, Аскольд Андреевич, хочу пожелать не винить себя в произошедшем. Пусть ваше вхождение в род было омрачены такими событиями, вашей вины здесь нет.

***

Разумеется, мы заверили наследника великого княжества Варшавского, что род Оболенских всё так же силён и станет лишь сильнее, и что я ни в чём себя не виню. Но всем было ясно, что Радослав в наших заверениях не нуждался. Великий княжич Варшавский — единственный, кто на княжеском съезде в моём присутствии упомянул инцидент с попыткой переворота в княжестве Тверском, в результате которого трое Оболенских-предателей были убиты (один мной в ночь переворота и двое на арене в бою с великим князем Тверским), а ещё пятеро, лишённые фамилии и титула, сейчас несут службу в Африке вместе с другими мятежниками.