И блог-то тусклый, постит от силы раз в неделю какую-нибудь женскую фиготень про макияж и крема, которые рекламирует. Но каким-то макаром у нее собралось около сотни тысяч подписчиков. Не иначе, из жалости подписались, и тысячи лайков из жалости ставят на откровенно паршивый контент.

Столько лет прошло, а я до сих пор на нее зол за то наглое вранье. За то, что заставила меня почувствовать себя полным лохом.

Однако стоит закрыть глаза, и в памяти сразу мелькает то самое фото, где мы с Лизой стоим у ресторана на свадьбе брата. Красивая, сучка… Холеная. Жаль, душа у нее гнилая. К слову, у меня есть копия этого фото в телефоне, иногда на него смотрю, вспоминаю, какой был наивный пацан тогда.

Отец идет рядом, дышит тяжело, как разъяренный бык. Лицо у него багровое, челюсти сжаты. Знаю этот взгляд — сейчас кому-то сильно не поздоровится.

Стоит нам показаться на парковке, и тут как черти из табакерки к нам подлетают блогеры, поджидавшие нашего выхода у студии.

Человек пять-шесть, все с телефонами, готовыми к съемке. Молодые, голодные до сенсаций, в дешевых куртках и кроссовках.

Глаза горят азартом — почуяли добычу.

О, какими вопросами они засыпают нас с отцом! Голоса сливаются в какофонию, диктофоны тычут прямо в лицо.

— Мигран Аветович, как вы прокомментируете, что у вас есть тайный внук? — верещит худая девица с фиолетовыми волосами.

— Мигран Аветович, вы считаете, что хорошо воспитали сына? — добавляет очкарик с прыщавым лицом. — Вас не разочаровывает тот факт, что он бросил своего ребенка?

— Мигран Аветович, постойте… — подскакивает третий, толстый парень в мятой куртке. — Вы признаете своего внука от Лизы Прониной?

— Вы также будете воспитывать его в строгих моральных принципах? — ехидно спрашивает девица, в ее голосе слышится плохо скрытое злорадство.

— Ваш будущий сват в курсе, что у его будущего зятя есть ребенок? Не повлияет ли это на предстоящую свадьбу? — добивает очкарик.

Как свора собак налетели, честное слово.

Лицо отца становится еще более мрачным. Глаза сужаются до щелочек, губы превращаются в тонкую линию.

Я знаю — еще немного, и он взорвется, как граната.

— Без комментариев! — рычит отец на все вопросы блогеров.

Расталкивает их локтями и пробирается вперед.

Я иду рядом с ним, сохраняя невозмутимое выражение лица, хотя внутри все кипит. Камеры щелкают без остановки, вспышки слепят глаза. Один из блогеров пытается преградить мне дорогу, но я просто отпихиваю его в сторону.

Наконец добираемся до черного мерседеса с тонированными стеклами. Водитель уже завел двигатель, чувствует напряженную обстановку. Садимся сзади, захлопываем двери, и блогеры остаются за бортом.