Как только водитель трогается с места, на меня набрасывается отец:

— Что это за выдра блондинистая? — Голос у него злой. — Ты что, с ней спал, Арам? Это правда твой сын?

Будь оно так, то… Было бы сейчас не так обидно.

По крайней мере, у меня был бы повод дать Лизке в свое время второй шанс. Она, конечно, его ни хрена не заслужила, но…

Больно мне далось тогда наше расставание.

Потом долго убитый ходил.

— Да, я с ней спал, и нет, это не мой сын, — отвечаю, глядя в окно на проплывающие мимо улицы Краснодара.

— С чего ты так уверен? — Отец поворачивается ко мне всем корпусом, впивается взглядом. — Может, ошибаешься?

— Первое — мы пользовались резинками, второе — я ездил к ней, когда узнал про беременность, — объясняю спокойно, хотя внутри все горит. — Она забеременела через два месяца после того, как я с ней спал. Так что без вариантов.

— Она тебе сказала? — не унимается отец. — Ведь могла и соврать… Ты парень еще неопытный, а вот я знаю, на что способны женщины, чтобы заполучить в мужья богатого.

От его слов про мою неопытность хочется смеяться в голос. Да что он несет?

Сам женился на матери еще юнцом и всю жизнь с ней живет.

Да и лет мне уже прилично — двадцать пять. Опыта вагон и маленькая тележка, не монахом жил все эти годы. После того случая с Лизкой у меня в постели перебывал батальон девчонок. Все женские уловки знаю наизусть, как таблицу умножения.

Но, честно сказать, от Лизки такого не ожидал… Думал, хоть какая-то совесть у нее есть.

— Я выкупил ее карту в женской консультации, сверил сроки, не дурак, — говорю терпеливо, как ребенку объясняю. — Платил врачу отдельно, чтобы дала точную информацию. Так что без вариантов.

Отец откидывается на спинку сиденья, но напряжение с лица не уходит.

— Ясно, девушка хочет поймать хайп, попиариться за твой счет, — бормочет он, потирая виски. — Недаром же семь лет молчала, а сейчас раскрыла свой лживый рот. Разберись с этим, сын! И быстро!

— Не волнуйся, разберусь, — обещаю я, сжимая кулаки. — Я так с ней разберусь, что она больше и слова в мою сторону вякнуть не посмеет. Будет знать, как имя мое поминать всуе.

— И поторопись! — Отец стучит пальцем по подлокотнику. — Потому что как только слух дойдет до твоего будущего тестя, он потребует ответа. Ты ведь понимаешь, в каком некрасивом свете тебя выставили сейчас? Кому нужен зять, который бросает собственных детей? Оганесян будет рвать и метать. Еще дочку передумает за тебя отдавать!

Это меня задевает больше всего. Милена… Она ведь тоже это увидит. Что она обо мне подумает?

— Сказал, разберусь! — отрезаю я.