— Господин прапорщик, догоняйте! — окликнул меня капитан Веселаго.

Ширванцы выступили в поход и уже переходили мост через Аварское Койсу. Впереди нас ждал трудный подъем на высокую гору, за которой открывалась дорога по горным гребням к Ахульго.

Я вздохнул и тронул пятками коня.

— Держишься в седле, как лезгин, — одобрительно напутствовал меня по-татарски Улу-бек.

Подъем вышел непростой. Все жилы вытянул из нас за два часа своими зигзагами. Хоть дорогу и пытались обустроить русские войска, но крутизна склона позволяла двигаться лишь вьючным лошадям и ишакам. Не всегда благополучно. Запах падали был так силен, что пришлось замотать лицо платком.

На верху устроили небольшой привал. Пушечная канонада стихла.

— Что это значит? Как думаете, господа?

— К чему гадать? Доберемся — узнаем.

— Выступаем!

Рота двинулась вперед. Офицеры ее обогнали и, решив не терять времени, поскакали в сторону Ахульго за проводником-татарином. Вскоре нам открылась редкая картина. Два утеса, вершины которых дымились, словно два вулкана, готовых к извержению.

— Почему не стреляют? — удивились старшие по званию. — Не слышно ружейной пальбы.

— Белый флаг! — закричал молодой глазастый подпоручик. — Я вижу белый флаг на более высоком утесе.

[1] Для изготовления патрона к штуцеру с двумя нарезами, помимо винтовочного пороха и пули, отлитой из свинца, требовалось иметь: навойник (рукоять диаметром, равным калибру винтовки), бумагу, клейстер, нить, а главное, станок для калибровки патронов. В бумажную гильзу, скрученную на навойнике, склеенную и высушенную, вставлялась с помощью палочки-постановки отлитая пуля с ушками и подвергалась калибровке через специальный цилиндр с помощью рычага. В первый раз — после снаряжения порохом весом 13/10 зол. (5,54 г) — с отметкой красным карандашом мест ушек и заломом «полковой загибкой» бумажной гильзы. Второй — с проверкой зазора. Если зазор соответствовал, патрон осаливали — погружали в расплавленную сальную массу. После — ему давали остыть и перевязывали ниткой чуть выше пули. Понятно, что в походных условиях проделать подобные операции было весьма сложно. Особенно после двух месяцев осады. Сало давно ушло в солдатские котелки.

[2] Это легенда. Голову передали в госпиталь, потом отправили в Петербург, где она до сих пор хранится в Кунсткамере. Уже давно идут разговоры о необходимости ее захоронения в Дагестане.