Я обнял Тамару.
— Он и прав, и не прав, любимая.
— Почему?
— Потому что, только благодаря тебе я держусь на этом свете!
[1] Обращаем внимание читателей. Датировка по новому стилю завершилась, как только Коста покинул Лондон. Далее все даты по старому стилю, принятому в Российской империи.
Глава 22
Вася. Ахульго, 17 августа 1839 года.
Немало нужно зачерпнуть в своем сердце мужества, чтобы пойти в атаку там, где полегли сотни. В место, откуда ты месяц назад вытаскивал раненых товарищей, кричавших от боли. Туда, где все простреливается с фланга и сверху из двух каменных бастионов с бойницами, по недоразумению прозванных саклями. Об этом напряженно думала толпа угрюмых тридцати-сорокалетних куринцев — отощавших, измученных непосильной работой, дурной водой и пищей, жарой и трупной вонью из ущелистого устья Ашильтинки.
За неполные четыре месяца похода они изрядно поизносились, превратившись в армию оборванцев. И утомились безмерно. Сидение в осаде все жилы повытягивало своей монотонностью и отсутствием видимого результата. Нагоняли тоску лысые горные пики, так отличавшиеся от милых сердцу привычных ичкерийских зеленых вершин, непролазных лесов и тучных равнин. Прохладные воды Терека, разбитные гребенские казачки и даже набеги чеченцев казались потерянным Эдемским садом. Быть может, именно желание завершить наконец эту муку двигало куринцами, побуждало действовать «увлеченно», как позднее отметили свидетели? Откуда только силы взялись⁈
План нового штурма ничем не отличался от старого. Иного не позволял рельеф местности. Все те же три колонны. Отвлекающая — напротив Старого Ахульго, поддерживающая — по руслу Ашильтинки между двух утесов. И главная — против передовых укреплений Нового Ахульго. Ее составили куринцы.
Пулло сам вызвался. У него не было иного выбора. По-другому не заткнуть осуждающий ропот в офицерском сообществе после трагедии с ширванцами. Он учел их опыт. Строго-настрого приказал саперам не зевать: сразу строить на флангах укрытия и прихватить с собой ломы и кирки, чтобы пробить стены каменных сакль. Его вторая надежда на успех — двойная деревянная галерея, висящая на цепях до самого рва. Теперь не придется спускаться по лестницам пятьдесят метров под шквальным огнем противника.
С первыми лучами солнца артиллеристы открыли ураганный огонь по аулам. Хорошо накрыли! Пристрелялись за два месяца. И новые батареи так ловко разместили, что не осталось у мюридов иного места, кроме подземных убежищ. Вершины обоих утесов окутали пыль и смрад от пороховых разрывов гранат. Боеприпасов было велено не жалеть.