— Ну, это ты перегнул. И оказаться на моем месте тоже не выйдет. Слишком много пережили, — ответил Феликс Петрович. — Крутить не буду. Но и поверить, увы, пока не могу. Прости, Коста. Уж больно…

— Понимаю. Не осуждаю. Просто прошу: не отмахивайтесь совсем. Возвращайтесь к этому разговору.

— Допустим! — неожиданно воскликнул Фонтон. — Допустим, что в какой-то момент я поверю! Что с того? Чего ты добиваешься?

— Это же очевидно, Феликс Петрович! Войну вряд ли остановишь. Но хотя бы быть готовыми к ней, чтобы потом не выйти из неё с таким позором и с такими потерями! Только и всего!

— Позор⁈ — зарычал Фонтон.

— Для России — да! И Император не выдержит этого удара.

— Что ж: застрелится⁈

— Нет. Но — жить не захочет.

— Ох, Коста!

— Да. Понимаю. Извините.

— И как тебе поверить?

— Вспомните мои слова, когда Европа революциями начнет полыхать. Это и будет знаком. Как только революции пойдут, значит, скоро и войне быть!

— Я у тебя помощи прошу, а ты меня еще глубже закапываешь! — Фонтон совсем растерялся. — Одна небылица похлеще другой! Теперь еще и революции в Европе! Коста, проснись! Хватит твоих вещих снов!

— На сегодня хватит, — согласился я. — Мне достаточно того, что вы все равно уже не забудете наш разговор. А, значит, возможно, и будет толк.

Фонтон остановился. Долго смотрел куда-то вдаль. Вздохнул.

— Спенсер тут каким боком?

Рассказал.

— Слава Богу, хоть здесь без революций! — грустно усмехнулся Феликс Петрович. — Здесь нам привычнее. Тут подсоблю.

— Пустим лису в курятник? Уверены?

— Курятник⁈ Нет, брат, тут все иначе. Не к курам, а в клетку тигра лезет твой котеночек. Не понять ему простого: для неверного у фанатиков есть только плаха или зиндан. Не станет Шамиль с ним говорить. Да и дни его, похоже, сочтены. Отряд, в который ты едешь, осаждает Ахульго. Имам там. Вот если вывернется, тут и нам с тобой дело найдется. Уже есть сигналы, что пытается Шамиль связаться с султаном и даже с пашей египетским. Султан — наместник Аллаха на земле, считай, Шамилев начальник. А Мухаммед-Али — герой в глазах многих мулл и улемов. Перехватить переписку турок и египтян с Кавказом — вот моя задача. Подсобишь?

— Нет, Феликс Петрович. Тут я пас. Надоели мне шпионские игры!

— Что ж, неволить не буду. А Спенсера проводи. Если выкрутится, много полезного сможем узнать. Пора! Вон, твои возвращаются.

Фонтон попрощался, сел в лодку спиной, опустив голову.

Тамара была в гораздо лучшем состоянии.

— Как прошло, любимая?

— Хорошо. Георгий немного мозги мне вправил. Накричал, — улыбнулась жена.

— Накричал⁈

— Да. Сказал, что я не права. Что ты — настоящий мужчина. Делаешь, что должен. А я только пугаю тебя. А должна поддерживать!