— Коста, ты здесь?
Эдмонд! Я угадал все верно!
Раздался свисток полицейского. Странные тени заметались в серо-желтой мгле. Щелкнул кнут. Кто-то вскрикнул. Раздавшееся почти вплотную цоканье копыт вдруг стало быстро удаляться. Светлячки фонариков задергались поблизости и, в отличие от невидимого экипажа, приблизились, сжимая полукруг.
— Бежим! — шепотом скомандовал я Бахадуру.
Алжирцу дважды повторять не пришлось. Мы бочком-бочком отодвигались от фонариков, прижимаясь к фасадам домов по Патерностер роу. Расстояние увеличилось. Ближайший перекресток позволил нам скрыться от преследования. Мы ускорились. Сворачивали, где предоставлялась возможность, пока не выскочили на стоянку кэбов.
— Layall Street!
— Это где?
— Белгравия, за Букингемским дворцом!
— Так бы сразу и сказали! — ответил кучер-грубиян. — Прошу!
Мы устроились на сиденье кэба, прижавшись друг к другу. Перевели дух. Я рассмеялся. Бахадур поддержал. Кэбмен испуганно оглянулся, услышав хрипы моего товарища, и поторопил лошадь.
Экипаж покинули у известной мне таверны. Я хотел перекусить после всех треволнений. Алжирец почапал в отель. Кажется, у него завязался быстротечный роман с дебелой гостиничной служанкой. Его ждала пища иного рода, чем меня.
С насыщением организма калориями вышло неважно. Таверна закрывалась. На мои мольбы хозяин отреагировал достойно: выдал мне за полшиллинга, как «старому» клиенту, уже третий день посещавшему его заведение, «ланкаширский горшок», краюху серого хлеба и пинту пива. Попросил поторопиться.
Я спешить не стал. Сидел и наслаждался бараньим рагу, пока за стол напротив меня не уселся бесцветный господин. Он принялся сверлить меня взглядом.
— Сэр! Вы мешаете моему пищеварению! — возмутился я.
— А вы, сэр, мешаете английскому правительству исполнять свои обязанности!
[1] До середины XIX в. вайнахские и лезгинские (тавлинские) кинжалы были длиннее традиционных черкесских.
[2] Лондонский офис Blackwood’s Edinburgh magazine будет открыт лишь в 1840-м году. Здание уже было приобретено. В нем шел ремонт.
Глава 7
Вася. Крепости Грозная и Внезапная, март-апрель 1839 года.
Храбр, как Граббе — так про него говорили. Репутация Павла Христофоровича в войсках была исключительной.
Назначенный на место умершего Вельяминова командующим Кавказской линией и Черноморией генерал-лейтенант не спешил вмешиваться в ход Кавказской войны. Год он вникал в дела. Изучал методы военных действий, расспрашивал офицеров, советовался. Никто не понял, что тонкого интеллектуала, ценителя поэзии и оперной музыки, прославленного военачальника и храбреца сжигали страсти. Амбиции и честолюбие — вот, что им руководило. Вскоре этот пылающий пожар в его душе принесет обугленные плоды и крах его карьеры. Всего через три года!