Опытный генерал из обрусевших немцев поддался всеобщему заблуждению относительно фигуры Шамиля. Граббе, как и его предшественникам, казалось, что имам Дагестана разжигает пламя войны на Кавказе. Убери его — и вновь в Аварии, Чечне и в землях лезгинов воцарится спокойствие. От далекого Петербурга до Тифлиса и Ставрополя все преувеличивали значимость безусловно талантливого и яркого лидера горцев. Никто не хотел признать очевидное: Шамиль был символом, а не ведущей силой. Конечно, не пешкой в руках мюридов, но зависимым от тех, кто понял: старая знать, князья и уздени предались русским, теперь все в руках простого народа. Именно бедный, часто голодный и отчаявшийся горец стал движущей силой кавказского газавата. Он хотел жить так, как заповедовали предки, и ни перед кем не склонять головы. Не платить подати, не отдавать оружие в виде штрафа и блюсти свою честь и гордость — то, что составляло саму душу аварца, чеченца, лезгина, кумыка.

Граббе этого не понимал. Он думал, что снесет голову, а на деле боролся с тенью, с отражением общих чаяний, каковыми являлся Шамиль при всей его энергии, бескомпромиссности наряду с дипломатической изворотливостью и пониманием, как завоевать сердца горцев. Как-будто пленение или смерть имама могли помешать избранию нового выразителя надежд Северного Кавказа.

— Ударим в самое сердце Нагорного Дагестана. Сокрушим Шамиля в Ахульго, в его твердыни! — сообщил Граббе полковнику Пулло, назначенному начальником штаба Чеченского отряда, на импровизированном совещании в Грозной.

На 1839 год были запланированы три экспедиции. Первая — Раевского. Он продолжит развивать Черноморскую береговую линию, которую Граббе считал опасным заблуждением, но ничего поделать не мог. Вторая — Головина. Наместник Кавказа, лично возглавит поход в долину Самура, чтобы покончить с восстанием лезгинов. Но главная роль отводилась Чеченскому отряду. Граббе была предоставлена полная свобода действий, лишь указана цель — сокрушить власть Шамиля. Выбор средств, сил и путей — на его усмотрение.

Мелочиться генерал не стал. Он поглаживал одной рукой свои пышные бакенбарды, а другой водил отточенным пером по карте, используя его вместо указки и объясняя свой замысел.

— Мы сокрушим три неприступные твердыни и навсегда докажем горцам, что им негде от нас укрыться. Воздействуя на их психику, поколеблем веру в Шамиля и тем подорвем основы его власти в горах. Захватим селение Бурунтай, форсировав считающееся непреодолимым ущелье. Затем двинемся к аулу Аргвани, спустившись на земли Гумбетовского общества с вершин Суук-Булака. И, наконец, доберемся до Ахульго, где поставим точку в Кавказской войне!