— Да не счесть! Особенно в трущобах Спилфилдса, Хаундсдича, Уайтчепела и Ратклифа. Мне шурин, полицейский, говорил, что более трех тысяч борделей в столице.

— Ого! А что Хеймаркет?

— В его окрестностях и зевак полно, кто хочет из любопытства на грех взглянуть, и тех, кого «сладкое мясцо» манит. После восьми вечера бабы нарядятся поприличнее и топают через мост в Вест-Энд. К пабам, трактирам, театрам. На площади, где народ гуляет. Уличные, они под присмотром сутенеров клиентов ищут. Некоторые дочерей своих маленьких ведут на продажу. Или мальчиков. Если завалялись в кармане десять фунтов, найдете![4]

— Тьфу, гадость какая! — не удержался я от возгласа. Впрочем, если и есть место, где своими силами смогу отыскать Белла, то только там — на Хеймаркете.

— А что вы хотите, мистер? — равнодушно отреагировал на мое отвращение кэбмен. — Жить как-то надо. Сейчас доедем до площади, сами увидите: на Стренде и том же Хеймаркете на любой лавке и даже на приличном доме будет объявление «Постели внаем». Вон, смотрите! Идет одна! Эка нализалась! Сейчас шляпку уронит в сточную канаву!

— Откуда она такая пьяная?

— Известно откуда! Или из таверны, или из паба.

— А в чем разница?

— В тавернах клерки и приказчики гуляют. А пивные для аристократов. Вам куда?

— Давай для начала в паб.

Кэбмен остановил свой экипаж у одноэтажного здания с закрытыми ставнями. Казалось, оно погружено в глубокий сон.

— Уверен, что сюда?

— Не извольте беспокоиться! Сбоку найдете маленькую дверь. Сунете привратнику шиллинг. Он пропустит. А там сами все увидите.

Похоже, он принял нас за любителей запретных развлечений. Привратник — тоже. Мы оказались в зале, залитым светом тысячи газовых рожков. Светские джентльмены развлекались вовсю. Французские и рейнские вина текли рекой. Красивые нарядные молодые девушки наперебой флиртовали. Звучали похабные шутки.

Ближе к полуночи в паб стягивались постоянные клиенты. Усаживались за длинные столы, скрещивали руки и в пьяном кураже предлагали девушкам за немыслимые пятьдесят гиней пройтись по живой шаткой тропинке. Те, хохоча, рисковали. Джентльмены норовили их подбросить, чтобы полюбоваться на то, что скрывали взметнувшиеся вверх юбки.

К четырем утра оргия достигла своего пика. Рожки гасли. В полутьме страсти разгорелись. Шутки погрубели, ставки возросли. Какой-то юный лорд предложил белокурой игривой особе выпить виски из пивной кружки за сто фунтов. Когда она полумертвая свалилась на пол, ей в рот стали лить смесь из уксуса, горчицы и перца. Девушку сотрясла конвульсия, ее вырвало. Знатные господа в канареечных фраках весело расхохотались.