Как только заиграла музыка — я подошел к Олесе Анкиной, самой красивой девчонке группы. Ну, если не брать в расчет Алису Богданову и Наташку Курякину, но там силикон и стервозность смешаны в равных пропорциях.
Мы потом даже некоторое время встречались с Олесей, но я так и не набрался смелости, чтобы перейти от близкой дружбы к дружеской близости.
И вот сейчас я опять почувствовал то неприятное ощущение внутреннего лузерства.
* * *
Откинувшись на стенку чана, я, уже спокойно оглядел раздетых чаровниц. Внешне — спокойно, внутри-то нервы дрожали, как натянутая девчонка… то есть — тетива! Я хотел сказать — тетива!
— Что, все впятером будете меня… мыть?
— Можем и впятером… — горячо прошептали мне на ухо, — Можешь выбрать одну…
— Тогда я выбираю… — я встал.
— На меня показываешь? — восхищено пискнула, посмотрев, Дита.
Я сел, только вода плеснулась. Потом снова встал. Все равно они меня уже видели, чего теперь стесняться?
Внутри меня кто-то хмурый и сосредоточенный сосредоточенно пинал ногами маленького и испуганного.
— Я выбираю… — я обвел взглядом все моих пятерых девчонок. До чего же они прекрасны! — Я выбираю… Тебя!
И, резко повернувшись, схватил за худые бока и закинул в свой чан…
Аглашку, конечно. Кого же еще?
Та счастливо завизжала и обняла меня, обвившись вокруг моего тела не хуже какой-нибудь древесной кобры. Если такие, конечно, существуют.
От отвергнутых девчонок раздался ничуть не огорченный визг и нас двоих начали тормошить в восемь рук. Уже совершенно не соблазнительно, но очень весело.
Как же я вас всех люблю, девочки!
* * *
Чуть позже, когда все остальные проказницы попрыгали в свои чаны с горячей водой, Аглашка, так и оставшаяся со мной, прижалась своим телом, похожим на батарею отопления — такая же горячая и такая же ребристая — и шепнула на ухо:
— Почему именно я?
— Потому что ты — самая лучшая, — я тихонько поцеловал ее в шейку.
— Я же… такая… ну…
— Скоморошка?
— Нет!
— Вредина?
— Нет!
— А какая тогда?
— Такая… такая… — Аглашка зажмурила глаза, — Такая некрасивая. Вот. Сказала.
— В каких местах ты, боюсь спросить, некрасивая?
Нет, я искренне не понял, с чего она так решила. Как по мне — просто красавица, стройная, гибкая, чернявая, ясноглазая. Из-за коротких волос, что ли, переживает?
Она потыкала себя в бока:
— Я же тощая, как щепка. Ты на других посмотри — вот они настоящие красавицы. А я — так…
Я послушно посмотрел на других. На тетю Анфию, блаженно откинувшую голову назад, так что над водой всплыли два объемистых буйка. На Настю и Клаву, весело плескавших друг в дружку водой. На Диту, которая встала в чане и наклонилась в их сторону…