«Да, меня зашвырнули сюда без моего согласия. Но теперь я — Коста. И я не буду бояться переступать за порог открытых дверей. И я не буду бояться вламываться в запертые двери! Вот и все! И пошли вы все!»

Я отложил чашку. Вышел из комнаты. Речи быть не могло, даже при моей ныне объявившейся храбрости и бесшабашности — переться к ней через запретный двор, напрямую. Между понятиями «храбрость», «бесшабашность» и «глупость» — пропасть. Не надо сигать в эту пропасть.

Поэтому я быстрым шагом вышел на улицу, обошел хан. Черной фески не было. Ну и хорошо! Не до него сейчас.

И другому порадовался. Стена хана выходила в своеобразный тупик или пустырь. Если тут и появляются аборигены или заплутавшие «туристы», то, наверняка, в час по чайной ложке. Встал напротив стены женской части. Хорошо было то, что её окно по моим подсчетам, оказалось угловым. Плохо то, что никакой возможности добраться до этого окна отсюда не было.

Был бы у меня напарник, которому можно встать на плечи, забрался бы без проблем. Или по лестнице… Но не затаскивать же ее потом в комнату⁈ Потому что, даже при относительной безлюдности, оставлять её снаружи — все равно, что огласить на весь город свой преступный замысел.

Посмотрел вверх.

«Хм… Может быть. Может быть…» — задумался я про крышу здания.

«Она плоская. Я, конечно, не альпинист ни разу. (Хотя после похода в цистерну поясом начинающего скалолаза-дыролаза меня можно было бы наградить…). Но вон те углубления в стене (слава Богу, о ремонтах тут особо не заботятся) сгодятся!»

Я мысленно прочертил свой путь.

«Уцепиться за козырек, правая нога вниз, вон в тот разлом. Чуть спуститься, левой рукой — вон в ту дырку, а правой — в соседнюю. И тут же левую ногу вон туда. Чуть широковато, но не шпагат. Осилю. Потом правую руку… Нет, опять левую, та дыра ближе. Потом правая нога… Потом… Да! Должно получиться! Нет, нет, Коста, обязательно получится! Кстати, наверх забраться от окна — еще проще! Не стоит забывать об отступлении!»

Побежал обратно в хан, где без проблем поднялся по лестнице на крышу. Ее «украшали» небольшие гладкие купола, словно куличики в песочнице, короткие трубы, одетые в камень, и непонятно каким чудом проросшая трава.

Выглянул за козырек. Никого. Огляделся. Никого не было и на подходе.

«Ну, с Богом!»

Полез. Как я не был сосредоточен на своих движениях, все-таки, не удержался, мысленно похвалил себя за то, что прежде, чем броситься на покорение вершины, прочертил маршрут, крепко стоя на земле. Теперь ноги, поочередно болтаясь, цеплялись за нужные углубления в стене, руки повторяли тот же трюк. Удивляло еще и то, что, делая это как можно быстрее, я, несмотря и на явную опасность совершаемого, и на солидное количество выпитой ракии, и на большую дозу ежесекундно впрыскиваемого адреналина, оставался на редкость трезвым и хладнокровным.