- Да не помню я... Это чего – тест? Ты мне только «Унылую пору» задавала, - оправдываюсь.

- А это мы с тобой вчера читали... Как ты мог не запомнить... Музыка ж какая в слоге... Само собой запоминается... – поет она, а сама прыгает. Разошлась совсем, а ведь мы не пришли еще. Уморится, потом делать ничего не сможет.

Эти выходные я твердо решил провести со своей молодой женой, а не составлять с утра до вечера договоры о субординированных займах, хоть клиент и ждет их к понедельнику. Вот и накатал наработки в пятницу, пока она возила в реестр недвижимости ее данное мне задним числом разрешение на включение ее в приобретение нашей квартиры. Ей там сказали, что уже скоро все переоформят да перепишут на нас. Короче, с углом мы теперь.

А я торжественно поручил Томасу, новому эссошиэту Айке Вольфинга, самому доделать субординирование, мол, я в него верю и, если что – кидай имэйл. А когда в субботу утром он реально попробовал мне написать, я понял, что если с ходу не приструню, то этот молодой, неопытный балбес – знаю, сам таким был – будет терзать меня всю субботу, а воскресенье мне предстоит потратить на переработку его мазни. Так что я сразу позвонил ему и ценою получаса, потраченного на его поднатаскивание, купил себе покой на всю субботу и возможно, на воскресенье – тоже.

Пока долбил ему, что, где и как писать, Оксанка, полуголая и соблазнительная, шныряла взад-вперед из ванной в спальню и обратно, побуждая меня наброситься на нее, как я это обычно делаю во время ее одеваний. Но я сейчас не мог. Ума не приложу, что у нее были за дела, если надо было просто тупо одеться по-спортивному, но под конец она уже реально прыгала и пела, а я успешно завершил инструктаж, был возбужден, голоден и неудовлетворен. Это мы так в веревочный парк собирались.

- Давай уже, руками цепляйся за во-о-он те бревнышки, - кричу ей с того края перехода на проходе номер одиннадцать.

Их там пятнадцать, кажется. Нам сказали, что взрослые чайники умеренной спортивности начинают где-то с восьмого. Здесь, на высоте в десять метров мне нормалек, и прохожу я все довольно быстро, а над ней в ее такой же как у меня каске, нервно перестегивающей карабины, ступающей дрожащими ножками, угораю. Нет, я не совсем козел и с радостью помог бы своей женушке, трогательной и в ее беспомощности, и в том, как храбро она пытается с ней справиться. Но каждый должен сделать все проходы сам, они рассчитаны на одного человека и помочь другому нет никакой возможности.

- Блин, Окса-а-ан-ка-а-а, хорош ландшафт сканировать, - кричу ей со смехом. – Ты вниз-то не смотри постоянно, от этого только хуже, - а она только робко улыбается мне в ответ. Западло конкретно этого перехода в том, что тут болтаются и верх, и низ. Под ногами обрубки столбиков шатаются туда-сюда на расхлябанных канатах, а руками надо хвататься за толстенные бревна, развешенные в офигительном расстоянии друг от друга, сучковатые, неудобные и слишком толстые, чтобы обхватить полностью ее худенькой ладошкой.