- Ничего себе! – злится она. – Да нет, ты прав. Это фигня, что твоя жена тут в депрессию впала из-за твоих же косяков, а тебе лишь бы потрахаться. А все остальное забудется.
Из-за моих косяков... Отстраняюсь от нее, потому что желание у меня теперь пропало, и я готов скрежетать зубами, да что угодно делать, но только не любить ее, нет.
И держать себя в руках мне тоже не в кайф:
- То, что ты тут сама себя наизнанку выворачивала, от меня не ускользнуло, нет. И то, что чуть не бросила меня – тоже. И то, что тупо, упорно не хочешь услышать меня. Ты давно уже поняла, как все было, но тебе удобней так – изображать жертву. Мозги мне крутить.
- Тебе?!
- А ты думаешь, мне приятно наблюдать, как ты себя истязаешь и нашего ребенка - тоже?
- Да ты точно гонишь... Мне и так уже херово, а ты меня теперь еще ребенком будешь попрекать... – она в ярости сжимает кулаки, и я чувствую, что ей снова хочется удрать. Уехать от меня.
- Оксан...
Черт... кто-то же должен быть умнее... кто-то должен...
– Оксан, давай не будем друг на друга наезжать... – подхожу к ней и собираюсь уже обнять ее, насильно обнять, прижать к себе... вывернуть ей руки, если понадобится. – Хватит уже, а... Оксан...
Когда в этот момент вибрирует моя сотка, я сначала даже не замечаю, но она вдруг замирает, а потом выхватывает ее и читает вслух:
- «Андреас, я еще не уехала. Можем встретиться? » Да можете, конечно, кто ж против. Дуй к ней.
- Мне не хочется ее видеть.
- Но ей хочется видеть тебя. А ты ж делаешь, как она говорит: уйдет – отпустишь. Придет – примешь. Да?
- Дура! – говорю.
Собирался обнимать, а теперь потрясти ее хочется. По башке надавать.
Строчу: «О‘кей. Прямо сейчас » - хватаю куртку и вываливаюсь от нее к чертовой матери.
***
- Как живешь?
- Нормально.
Я успел привести в норму пульс. Придя в назначенное место раньше Тины, взял себе кофе и немного отошел от того, кого и что оставил дома... как оставил.
- Извини еще раз, что пришла тогда без приглашения. Просто меня попросили переслать документацию новым хозяевам квартиры. А я как раз приехала домой ненадолго, решила занести сама.
- Спасибо.
Блин, она сунула документы в почтовый ящик, когда уходила. Когда выходила от нас. И Оксанка достала их. Паззлик.
- Значит, это и есть Оксана.
- Значит.
Мы сидим в кафе неподалеку от ее квартиры на том берегу параллельно Мюнхенскому проспекту, только с еще более фешенебельными домами и... да, блин, пьем кофе. После Тохиных излияний про кофепитие чувствую в этом фарсовую комичность, мне одному понятную.
Вероятно, момент, чтобы мне задаться вопросом, что я сейчас делаю в этом кафе, должен был настать рано или поздно – он настал рано. Аккурат, когда Тина вошла в кафе.