Невольно останавливаюсь, наблюдаю за ним некоторое время. Все такой же худой, как сопля. Лицо его плохо видно издалека, да и вряд ли чего нового на нем увидишь. И все же, что-то в нем изменилось. Раньше от алканов по ту сторону прудика, на которой «Кормить (уток)воспрещается », его отличали, разве что, его черные с ног до головы шмотки.А теперь...Он на работе , понимаю внезапно, и работает он добросовестно. С удовольствием. Вот хохмы.
Не подхожу к нему, просто смотрю еще некоторое время, как он занимается делом. Пацанам, наверно, уже по домам пора. Это ему торопиться некуда, вот и гоняет их. Или они сами не хотят уходить, остались поиграть после уроков. Орет им что-то. Вряд ли узнал меня такого, с коляской. Вряд ли видел вообще – не до меня ему, занят сейчас. Если б не герыч, думаю, он возможно баскетболистом стал бы, хотя кто его знает, как у них там, в Узбекистане, с баскетболом.
Размышляя о том, какая все-таки жизнь неожиданная и уму непостижимая штука, неспешно качу дальше сынино будущее средство передвижения. Вдруг из болезненно-холодной рыхлости парка на меня черным знамением с коляской той же модели, что у меня, только черного цвета и этого года, новенькой, надвигается... чувак-панк. Его появление в таком контексте неожиданно само по себе, но я тут же невольно думаю, что именно с него все началось. Потом запрещаю себе винить посторонних людей в принятых мной решениях, тем более, что они об этих решениях даже не подозревают, а я сам о них типа не жалею. Мне так и хочется спросить его, как там сейчас Рэббит. Хотя если их сисадмин отхватил такую коляску с премиальных, значит, не зря я его шефу тогда мозги вправлял и дела их неплохи. Рядом с ним, в черном и пирсингах – его девушка-подруга-или-жена, усталое, задолбавшееся ее лицо замазано белым. А его распирает гордость, это видно за три версты. Видать, освободился пораньше после работы и спал-видел, чтобы вот так вот теперь тут со своим отпрыском прогуливаться. Поравнявшись со мной, он смотрит на меня, как на единомышленника, и говорит со степенной улыбкой: «GutenTag ,добрый день», - на что я вежливо отвечаю так же.
Все это хорошо, думаю, все замечательно. В судьбу я не верю, в ее знаки – тоже, вот хоть ты меня режь. Сегодня мне показали двух чуваков, чьи судьбы, как ни крути,я устроил. А ведь сроду не был альтруистом, вот что забавно. Только почему сам теперь фигней страдаю – непонятно. Это, наверно, взаимосвязано – от себя по куску отрезал и им приложил.
Я, кажется, уже высох, но не согрелся. Если опять заболею, то по отношению к Оксанке это будет уже несправедливо. Сколько ж можно ей со мной нянчиться. Хотя, тогда, может, накроется Мексика.