слушал внимательно. — Когда он увидел вас, у него случился такой приступ. Мой муж видел вашу смерть. По спине капитана пробежал холодок. Как все пилоты, он не боялся смерти и, как все пилоты, был суеверен. Странная женщина, жена странного американца, была серьезна. — Я погибну? — Навряд ли она прибежала для того, чтобы сообщить, что он умрет в девяносто пять лет в постели, окруженный внуками и правнуками. — Да, — просто сказала Юля, — ваш самолет рассыплется, вы выпадете и разобьетесь. — А премьер тут при чем? — Вы покатаете его — и через три дня погибнете. Нет, сам Столыпин тут ни при чем, и если вы откажетесь его возить — погибнете все равно. Он не причина, а всего лишь отметка срока, которую увидел мой муж. Мациевич вспомнил. Вчера. Американец уже уходил, как вдруг вздрогнул и оглянулся с оч-чень странным выражением лица. Уж не тогда ли и случился его приступ? — Как я должен поступить? Юля развела руками: — Это ваша жизнь. Можете отказаться от полетов, можете быть внимательнее и осторожнее, тщательнее проверяйте свою технику. Вам решать. Она развернулась и торопливо зашагала к лотку, возле которого оставила дочку. Мациевич задумчиво смотрел ей вслед. Угроза? Были, были люди, которые могли бы ему угрожать… Но не так… Нет, не так. Сумасшедшая? Безумцы часто бывают убедительны. Вот именно, убедительны. Сложно представить безумца, который настолько безразлично отнесется к собственным откровениям. Они, скорее, навязчивы и требуют обратить внимание на свои слова. А тут: «Это ваша жизнь». Капитан думал, уже зная, что не сможет не обратить внимания на слова американки. — Прошу прощения, мадемуазель. Юлю чуть не сбил с ног молодой человек в военной форме: мундир с золотистыми погонами, синие шаровары, желтая фуражка, шашка на боку. Черные сапоги с розетками на краю голенища. — Между прочим, мадам, — хихикнула Юля. — Не может быть! — засветились лукавством глаза офицера. — Такая юная девушка — и уже замужем! Жестокие родители! — Увы, увы… — Если позволите. — Офицер демонстративно схватился за шашку. — Я сражу вашего мужа, этого, без сомнения, толстого, мерзкого старикашку, и освобожу вас для жизни! Юля пробежала взглядом по офицеру. Молодой, на вид лет двадцати, на погонах три звездочки и цифры «13». «Старший лейтенант, мальчик молодой…» — И, может быть, после этого подвига, — «мальчик молодой» подкрутил усы, и без того залихватски торчащие, — юная дева подарит рыцарю невинный поцелуй… — А вам не кажется, безымянный рыцарь, что вы торопитесь? — Мэа кульпа, мэа кульпа!