дочь дома и заняты делом. — Привет, девчонки! Аня, сосредоточенно рисовавшая что-то цветными карандашами в альбоме, помахала рукой, не отвлекаясь. — Привет, муж! Юля повернулась, и Руслан не удержался от улыбки: — Привет, моя бледнолицая скво. — С каких это пор я стала индианкой? — Юля провела ладонью по щеке, добавив к двум чернильным полосам на щеке третью. — С тех самых пор, как разрисовалась, словно Чингачгук на тропе войны. — Ох, елки… — Юля, глядя в карманное зеркальце, начала оттираться. Чернила держались стойко, как спартанцы Леонида. — Чем занята? — Руслан взглянул на исписанные — и местами покрытые кляксами — листы бумаги. — Как это… тьфу… как это чем? Чем договорились. Руслан вздохнул. Три дня назад, сразу после того как выяснилось, что капитан Мациевич если и помрет, то не так и не там, как должен был, Руслан понял, что Юле нужно придумать занятие, полностью занимающее ее свободное время и по возможности отвлекающее от идеи выиграть Первую мировую в одиночку. Поразмыслив, Лазаревич пришел к мысли не пытаться остановить бурный поток, именуемый его женой, увлеченной некой идеей, а повернуть его туда, где он принесет как можно меньше разрушений и человеческих жертв. Он предложил Юле не бросаться менять прошлое с бухты-барахты, хватаясь то за спасение летчиков, то еще за что-нибудь, а составить четкий и конкретный план действий. Все-таки Юля при всей ее взбалмошности человек умный и если поймет, что изменения потребуют слишком глобальных усилий, то, скорее всего, откажется от идеи прогрессорства. К тому же она может вспомнить еще много вещей о здешнем будущем, которых не помнит сам Руслан. — Ну и что ты тут составила? — Он взял один из листков, в глаза бросилось — «…Брусиловский прорыв…», «нехватка снарядов…», «Ренненкампф…». Что интересно, ни одной даты. — Смеешься? Всего три дня прошло. — Ну за три дня можно много сделать, — подколол жену Руслан. — Ага, типично мужской подход. — Юля оглянулась на Аню и зашептала: — Это вы думаете, что сделать ребенка — плевое дело, пять минут, и готово. А нам его носить, воспитывать… — Ну не пять… — Ой, не льсти себе! — Юля не выдержала и рассмеялась. — Я только начала работу над Планом. Слово «План» прозвучало если не капслоком — Юля все-таки не Смерть из книг Пратчетта, — то, по крайней мере, с большой буквы. — Ну и что ты сейчас пишешь? — Сейчас я ругаюсь злобным матом на здешние ручки. Муж, почему никто до сих пор не изобрел шариковых? Сложно, что ли? — Уж всяко не сложнее, чем составить План, — улыбнулся Руслан.