в его время, здесь имеет конкретное значение. В домах две лестницы: одна — парадная, для господ, другая — «черная», для прислуги, для дров, для угля. Понятно, что для этих лестниц нужны разные названия, так что, если в доме есть черная лестница для слуг, слово «парадное» имеет смысл и значение. Если же нет… То нет. Оставив калоши в стоявшей в подъезде тумбе с забавным названием «калошница», Лазаревич кивнул стоявшему у лестницы швейцару Андрону Иудовичу, крепкому старику в ливрее с позументами, штанах с лампасами, роскошными ухоженными седыми бакенбардами. Образ портила разве что бутыль постного масла в руке. — Добрый вечер, Руслан Аркадьевич. — Добрый вечер, Андрон. На лестничной площадке между первым и вторым этажом Руслану попался навстречу господин Рейнард Фукс, он же невезучий фокусник Игорь Оленев. Он снимал квартиру почти прямо над Лазаревичами, называл себя артистом, хотя, как казалось Руслану, целыми днями пропадал дома, потихоньку наливаясь содержимым «белоголовок». Вот и сейчас от него ощутимо попахивало. — Добрый вечер, Игорь Петрович. — Добрый вечер, Руслан Аркадьевич. Безработный фокусник слегка поклонился, чуть поскользнувшись на блестящем мозаичном полу, и зашагал к выходу. Особо известным фокусник с псевдонимом «Рейнард Фукс» никогда не был, а год назад он, по неизвестной Руслану причине, рассорился с хозяином цирка, где выступал, и теперь перебивался мелкими ролями в театрах типа «Кушать подано». На водку ему хватало. Впрочем, подумал Руслан, надо отдать герру Рейнарду должное: выпившим его Руслан видел, а вот пьяным — нет. Плюс фокусник никогда не просил денег «в долг» и никогда даже не пытался жаловаться на жизнь в стиле пьяных непризнанных гениев. А вот и дверь в квартиру. Руслан нажал на черную блестящую кнопку новомодного электрического звонка. — Добрый вечер, Руслан Аркадьевич, — открыла дверь Танюша. Руслан скинул шубу, ловко увернувшись от попытки служанки ее принять: все-таки он еще не настолько ощутил себя «барином», чтобы без зазрения совести пользоваться служанкой. — А где Юля? — Юлия Николаевна у себя в комнате, пишут. Лазаревич взмахнул рукой, как будто хотел шлепнуть девушку по круглой попке. Та увернулась, хихикнув, так как уже давно поняла, что хозяин ни к чему предосудительному склонять ее не будет. Дверь в комнату оказалась заперта. — Любимые мои девочки! Тук-тук-тук! Щелкнул замок, Аня, открывшая дверь, кивнула и ушла на кресло, заниматься своими делами. Юля сидела за столом, в кресле, одетая в костюм, подобный тому,