Как бы ужасно не звучало заявление о кормлении собственной душой и плотью, но всё пока что не так ужасно, как кажется на первый взгляд. Ведь для того, чтобы вызвать необратимые повреждения той же души, нужно не просто вырвать кусочек, а сразу лишить ту способности на самовосстановление. Тоже самое с эмоциями, которые вообще являются следствием, но не первопричиной. В памяти пробуждалось нужное событие, отдавалось на съедение, после чего пустота сразу же восстанавливалась. Это как с паззлом, если убрать одну деталь, то общая картина позволит наблюдателю догадаться какой именно детали не хватает.

Но в какой-то момент приходится уже отдавать две детали за раз… три, четыре… а что будет, когда половина картины уйдёт в артефакт? Кроме того, артефакт не пожирает ни страх, ни сомнения, ни гнев, ему нужно только одно, что и является его развивающейся сердцевиной. И когда самое главное в тебе начинает исчезать, то остальное тут же стремится заполнить собой пустоту. Картина паззла просто меняется, считая, что исчезнувшие детали ей не нужны.

Внезапно сквозь тени Кихариса поплыла направляемая река как воздух необходимого сырья. Секундное удивление, но тут же Ада снова концентрируется на процессе создания артефакта. Неважно откуда вдруг за столько времени в самой преисподней появилось нечто столь сильное, чистое и неподверженное порче. Жадно молот брал в себя этот поток, что позволил снизить воздействие на собственную израненную душу и измотанное сознание. Но где-то ещё глубже, в подсознании, Огненная Бестия чувствовала нечто знакомое в этом потоке и ответ напрашивался сам с собой, ведь перепутать этот привкус просто не с чем.

Ещё один шаг за горизонт возможного. За чертой позади остаётся всё кроме одной цели. Под гнётом усталости трещали кости, но сколько уже сделано? Разве можно остановиться и всё бросить? Лицо почернело от копоти, руки стали багровыми от льющейся без остановки крови, а в лёгких осталась лишь сера и огонь. Но лучше один раз как никогда ярко возгореться, чем вечно тлеть в чужой тени.

И задрожала поверхность острова, будто по ней начали стрелять военный флот. Сколько ещё крови нужно будет отдать молоту? Сколько ещё хара поглотит наковальня? Сетчатка изумрудных глаз выжжена, а отпечаталась на ней появившаяся под невиданными усилиями рукоять будущего оружия. Ада была даже рада, что в этот момент ослепла, ведь в сознании застыл прекраснейший образ ослепительного шедевра. Она действительно способна сделать нечто великолепное, теперь уверенность в этом достигла абсолюта.