Теперь мне пришлось сжимать руки в кулаки, чтобы не закричать. Как так можно? Ведь он же был совсем ребёнок!

— Мне сказали, что я гулял неделю. Они уже почти смирились, что у них появился новый тигр, и я не выбрался. Ведь Маги и более старшего возраста дичали. Куда уж мне было справиться… Так что когда на восьмые сутки из чащи вышел грязный обнаженный мальчишка, это стало большим шоком для всех, — его губы изогнулись в жесткой усмешке. Но на меня он всё еще не смотрел, рассматривая предметы интерьера или стены. — Меня спрашивали, просили рассказать про свои чувства, эмоции, но я сказал, что ничего не помню. Что очнулся голый в лесу и пошёл искать людей… Я солгал, Лиз!

И только сейчас он на меня посмотрел.

Глаза чёрные, как ночь, и полные такой боли, что мне стало трудно дышать.

— Я всё помнил и помню сейчас. Как зверь бился внутри, как он пытался полностью завладеть моим сознанием, вытеснив меня. Что такое быть в плену и не иметь возможности управлять своим телом? Я злился, царапался, кусался и ничего не мог сделать… Мне было всего одиннадцать. Ребёнок, которого бросили на произвол судьбы сражаться с собственным «я»… Знаешь, что мне помогло тогда?

— Нет, — прохрипела в ответ, чувствуя, как слезинка медленно стекает по щеке.

— Спокойствие и холодный расчёт. Я говорил, что моя мать была Сиреной?

— Н-нет, — вот теперь я совсем растерялась, совершенно не ожидая такого поворота событий.

— Видишь, какие совпадения нам иногда преподносит судьба. Холодная Сирена, водная Ведьма… оказалось, что мне очень многое досталось от неё — трезвость принимаемых решений, спокойствие, уравновешенность и характер. Кстати, у тебя с этим небольшие проблемы. Наверное, в роду был кто-то огненный.

— Дед по материнской линии, — автоматом ответила я. — Мама была такой же — взрывной и импульсивной.

— Огонь и лёд, — медленно проговорил Саид, мягко улыбнувшись. — Я же говорил, что у нас очень много общего, Лиз. Но сейчас не об этом. Я усмирил зверя, сделал то, что считалось невозможным, и снискал славу самого хладнокровного Оборотня… пока в моей жизни не появилась ты.

— Хочешь свалить вину за случившееся на меня? — невесело усмехнулась я.

— Зачем же? Тот, кто виноват, уже понёс заслуженное наказание, — твёрдо и жёстко заявил Саид, и глаза вспыхнули опасным огнём. Я сразу вспомнила прикованного к постели Максима Леонидовича. — Я не прошу тебя понять, прошу лишь выслушать. Ты же знаешь, что такое «Греховный дьявол» и как он влияет на Оборотней?

— Да, — кивнула я.

За эти годы я столько литературы прочитала об этом афродизиаке, который сводил с ума Оборотней, полностью лишая их рассудка и привязывая к определённому объекту.