Я всеми силами старалась, чтобы голос не дрожал. Его признание подействовало на меня невероятным образом — сущность внутри прыгала и скакала от счастья, услышав этот толстый намёк на тонкие обстоятельства. А я боялась. Так боялась, как никогда в жизни. Поверить и вновь обмануться. Раскрыть душу и сгореть дотла. И ведь предъявить претензии будет некому, кроме самой себе. Как же это было трудно, почти невозможно.

— Не веришь, — понимающе кивнул Оборотень.

Обиды в голосе не было. Он чувствовал меня лучше всех.

— А должна?

— Нет. Не должна.

— Ты три года искал виновника приворота, а теперь…

— Шесть месяцев, — вновь перебил меня мужчина, откидываясь на спинку дивана. Его литые мышцы напряглись, натягивая тонкую ткань рубашки.

— Что шесть месяцев? — переводя взгляд на его лицо, переспросила я.

— Через полгода я нашел того, кто пытался навести на меня флёр и свалить всё на тебя.

Вот в это я готова была поверить. Оставался другой вопрос.

— А остальные два с половиной года чем занимался? Пытался собраться с мыслями или искал меня и никак не мог найти?

— Ошибаешься, Лиз, я всегда знал, где ты и с кем ты.

Закрыла глаза на мгновение и тихо переспросила:

— Ты следил за мной?

— Да.

— Три года?

— Совершенно верно.

— Маньяк-извращенец?

Саид тихо рассмеялся низким грудным смехом и покачал головой.

— Ты не хотела меня видеть, ненавидела.

— Я и сейчас видеть тебя не хотела, однако это тебя не остановило. Так что довод не засчитывается.

— Еще шел процесс по моему вступлению в Совет. Всего месяц назад я окончательно принял должность, поэтому и откладывал встречу до последнего. Ты же знаешь, что такое работа, ради которой иногда приходится отказаться от самого главного. Я должен был стать Советником, и я им стал.

Вновь тишина. Мы продолжали сидеть друг напротив друга и смотреть, ожидая реакции.

— И что теперь, господин Советник? — первой не выдержала я и горько усмехнулась. — Мне надо броситься в твои объятья с криком: «Милый, наконец ты про меня вспомнил»?

— Я тебя никогда не забывал, Лиз. Как и ты меня, — его голос завораживал, но я не хотела верить.

— Слова, слова, одни слова. Ты же знаешь, чем мне грозят отношения с тобой — мучительной агонией. Или для тебя это пустой звук?

— С чего ты взяла, что я оставлю тебя?

— Хотя бы с того, что ты так и не ответил на мой вопрос, — я перевела дыхание. Разговор давался нелегко. — Что будет, если меня опять попытаются оболгать? Твой дорогой советник придумает очередную пакость и принесёт её тебе на блюдечке с голубой каёмочкой.

Но пробить его уверенность и невозмутимость мне так и не удалось. У него на всё был заготовленный ответ.