— Откуда вы все это знаете? — подозрительно спросил Медведь.

— Купил через этот банк немного акций на Нью-Йоркской бирже.

— Ничего себе! Вот так солдаты в нашей армии!

— Он же нитку собрался рвать, — подсказал Володя.

— Нитку? — переспросил я.

— Так уголовники говорят о побеге за границу.

— Понятно. Планы товарища Солдата нас не касаются. Вернемся к нашим баранам. Время экса? — продолжил расспросы Медведь.

— Конец операционного дня.

— Странный термин. Но суть я уловил. Если точнее?

— В шестом часу вечера.

— Сумерки, удобно, — кивнул Медведь. — Сколько народу потребуется?

— Человек 10–15. Одна группа заходит через парадный вход двумя волнами. Первая разоружает и связывает четырех жандармов в зале. Вторая берет на себя кассиров. В это время еще одна группа, поменьше, проникает в банк с черного хода и блокирует его.

— Где будут сосредотачиваться люди перед эксом?

— В трактире на Биржевой. Там всегда людно. Можно затеряться среди обедающих. Часть может погулять по Старому Гостиному двору. Если отработать синхронность, все получится.

— Да, вы оправдываете свою кличку. Все четко, по-армейски. Если бы не отдельные моменты, предположил бы в вас офицера Генерального штаба.

— Я не офицер.

— Это видно, — серьезно кивнул Медведь. — Вы скорее из старослужащих в унтер-офицерском звании. Правда, ваш возраст путает картину. Но это не мое дело. Вернемся к плану. Что за проблема с путями отхода?

— Идеальный вариант — разделиться на группы во внутреннем дворе Нового Гостиного Двора. Часть людей, без добычи, отходит через Ильинку. Другая, с деньгами, пересекает Варварку и через Зарядье спускается на Москворецкую набережную. Именно этот путь определяет дату экса.

— О, как! — не удержался от восклицания Володя. — Почему?

— Первая неделя Великого Поста, — подсказал я с легкой усмешкой.

— Я понял! — хлопнул по столу Медведь с такой силой, что подпрыгнули чашки. — Грибной рынок. На набережной будет столпотворение.

— Именно, — улыбнулся я. — Затеряемся в толпе. Никто нас и не вычислит. Но есть одна проблемка.

—?

— Китай-город. Зарядье с его трущобами. И с его блатными.

— Это не проблема, — решительно опроверг меня Володя. — С ворами я решу. У них передо мной должок.

— Вот прямо такой должок-должок, что они не кинутся на нас, допустив, что мы отходим с добычей?

— Да, именно такой должок-должок. Я расстрелял в декабре по просьбе авторитетных воров начальника Сыскной полиции.

— Вы⁈ — ахнул я. — Войлошникова?

— Да! Это что-то меняет?

Он, в моих глазах уже не просто бунтарь, а хладнокровный убийца, посмотрел на меня с вызовом. Медведь напрягся. Я молчал. Пауза затягивалась.