— Адель, ты можешь одолжить мне сто рублей? Выйду из больницы, отдам.

— Откуда у бедной девушки-курсистки такие суммы?

— Займи у соотечественников. В жизни не поверю, что в Петербурге нет подпольных евреев-ростовщиков.

— Я⁈ — возмутилась Адель с такой экспрессией, будто я ее на панель собрался отправить. — Это против моих правил. Но есть один человек. Ты его знаешь. Он поможет.

— Не сомневаюсь, — я догадался, на кого она намекала. Ясен пень, на Медведя. — Но у него просить не буду. Неужели восхитительная дочь еврейского народа откажется от гешефта — одолжить сотню, а обратно получить через неделю две?

Адель смешно закусила верхнюю губку.

— Ты же из госпиталя прямо поедешь ко мне? — уточнила все условия сделки.

— А мы? — заволновались парни.

— И вам, красавчики, место найдется.

— Из госпиталя я поеду сразу в банк. И рассчитаюсь.

— А дальше?

— Дальше — посмотрим.

— Я так не хочу, — тряхнула головой Адель. — Деньги я, конечно, ребятам найду и помогу переехать из «Франции»…

— А вот этого делать не нужно. Они останутся в отеле.

— Но, Босс… — встрепенулся Изя, уже живенько нарисовавший себе восхитительную картинку пребывания под одной крышей с объектом своего обожания.

— Так нужно! — твердо отрезал я. — Я попозже расскажу, что мне еще понадобится, а пока дайте пообщаться с девушкой. У меня к ней есть вопросы не для ваших ушей.

Парни вздохнули и потянулись к выходу.

… Итак, она звалась Адель. Адель Габриеловна Каган из мещан, уроженка Гродно. В Петербург прибыла для подготовки к поступлению на женские медицинские курсы. Но это все внешняя сторона — для полиции или любопытствующих. Кто же ты на самом деле, прекрасная незнакомка?

В голове у меня крутились две версии. Времени после ухода компании посетителей было навалом. Можно и порассуждать, что да как.

Во внезапный приступ человеколюбия я не верил. Как и во вспыхнувший интерес к загадочному визитеру квартиры мадам Оржек на Невском. Конечно, есть дамочки, которые испытывают маниакальную страсть к опасным типам, каковым я выглядел на фоне интеллигентной биомассы, составляющей около революционную тусовку. Но, нет. Адель, зуб даю, девочка продуманная, себе на уме и совсем не так невинна, мягка и пушиста, как хочет казаться.

«Пантера. Она похожа на черную гладкую большую хищную кошку, способную выпустить когти в любую секунду. И погладить хочется, и страшновато: а ну как порвет».

Версия первая. Самая очевидная и лежащая на поверхности. Пребывание девушки на явке было неслучайным. Она не просто болтается в определенных кругах. Она имеет прямое отношение к законспирированной ячейке террористов из числа эсеров-максималистов. Входит в нее. Возможно, ее готовят как участницу или даже главную исполнительницу покушения на какое-нибудь высокопоставленное лицо вплоть до императора. Таких смертниц среди девиц в обществе хватает с избытком. Газеты с пеной у рта и взахлеб только и писали последние годы об этом безумном увлечении. Незамужние «черные вдовы» русской революции. Сам читал о такой. Татьяна Леонтьева, на секундочку, дочь якутского вице-губернатора. Должна была в прошлом году убить на придворном балу Николая II. Арестована случайно, в связи с расследованием взрыва в гостинице «Бристоль», когда главный эсеровский изобретатель «адских машинок» Максимилиан Швейцер случайно подорвался в своем номере. Кстати, тоже еврей, сын банкира.