Она накинула на меня простынь.

— Вылезай, я поменяю воду.

Покорно перешагнул бортик ванны. Уселся на табурет.

Восхитительная картина! Раскрасневшаяся Адель аккуратно вычерпывала воду. Когда завершила, принялась заново наполнять ванну, отмахнувшись от предложенной помощи. Локоны лезли ей в лицо из-под ленты. Она сердито их сдувала, выглядя при этом совершенно очаровательно. Даже засмотрелся. В том числе, и на проявляющуюся под подмокшей рубашкой фигуру.

— Что? Нравлюсь? — впервые позволила себе Адель капельку флирта. — Полезай обратно.

Я уронил простынь на пол и полез в ванну. Моя банщица закусила верхнюю губку и ответила мне той же монетой, с каким-то жадным плотоядным настроем изучая мое тело.

— Жизнь тебя потрепала, Американец.

Я согласно кивнул и прикрыл глаза.

Раздался шорох снимаемой рубашки. Всплеск воды у ног. Легкое чужое прикосновение к лодыжке.

— Подвинься. Глаза не открывай.

Приподнялся, приняв полусидячую позу. Почувствовал, как заколебалась теплая вода, как ее уровень стал повышаться. Даже с закрытыми глазами, догадался, что Адель устраивается у меня в ногах. Ни секунды не сомневался, что все так и будет. С момента, когда она принялась менять воду в ванне. В этом не было нужды, но она это сделала.

Конечно, оставался крохотный шанс, что возмечтал лишнего. Совсем крошечный. И, к счастью, не реализованный. Все случилось, как я и предполагал. И ждал. Случилось — и даже больше…

… Я лежал на самом краю кровати, тесной для двоих. Разглядывал тело девушки в колеблющемся свете ночной лампы. Природа или бог Яхве создали совершенство, обладание которым — более чем приличная компенсация за отсутствие у Адель любовного опыта. Эти стройные ноги с аккуратными пальчиками, этот плавный изгиб крутого бедра, эти мягкие овалы слегка полноватых полупопий с ямочками над ними… Тонкий стан, надувшиеся груди не меньше полной троечки, вьющиеся волосы цвета вороньего крыла, закрывающие точеную шейку — по всему этому великолепию хотелось скользить ладонью, что я и делал.

— Ты ласковый, — промурлыкала Адель. — Но молчун. А женщины любят ушами. Скажи что-нибудь.

— «Округление бедр твоих, как ожерелье, дело рук искусного художника. Два сосца твои — как двойни молодой серны, пасущиеся между лилиями», — процитировал я.

— Еще!

— «Зубы твои — как стадо выстриженных овец, выходящих из купальни, из которых у каждой пара ягнят, и бесплодной нет между ними».

— Про бедра мне больше понравилось. Еще!

Я положил руку ей на талию и повел ее вверх, негромко шепча ей прямо в ухо:

— «Этот стан твой похож на пальму, и груди твои на виноградные кисти. Шея твоя — как столп из слоновой кости; глаза твои — озерки Есевонские. Живот твой круглая чаша». Только не спрашивай меня, что такое «Есевонские»…