Скрипнула дверь. Меня окликнули.

— Мистер Найнс!

Этот голос я узнал мгновенно. Попытался резко вскочить, но лишь приложился головой о койку над моей. Койка была свободной — я ее оплатил, чтобы избежать попутчика. И вот так она мне отплатила за вынужденный простой, который я наивно обозвал незапланированными каникулами.

Потирая будущее место приличной шишки, извернулся и бочком вылез в проход. Встал лицом к визитеру и сжал кулаки. Передо мной стоял Лопухин.

— Что вам угодно? — резко бросил ему в лицо, слегка наклонившись, чтобы вышло доходчивее.

— Поговорить, — он предупреждающе поднял руку. — Нет-нет, не спешите меня прогонять. Я пришел со смиренной просьбой, а не выяснять отношения.

Я заглянул через его плечо. За неприкрытой до конца дверью никого больше не было ни видно, ни слышно. Никаких перешёптываний. Никаких звуков от топтавшихся на месте людей. Лишь шум продолжавшей работать паровой машины.

— Головой стукнулся по вашей милости, — пожаловался я, снова потерев уже появляющуюся шишку.

— Я понимаю, что доставил вам и другие неприятности.

— И все же вы здесь.

— Так получилось, что мне, по-видимому, в ближайшее время не удастся выехать за границу. Что-то подсказывает мне, — он грустно усмехнулся, — что МВД откажет мне в паспорте. Я сразу вспомнил о вас и воспользовался своим пребыванием в Риге. Мне сообщили, что вы на борту парохода. И я не решился упустить шанс передать за границу кое-какие документы. Было бы неплохо, если они станут достоянием прессы. В САШ.[2]

Удивительно, с последней нашей встречи он потерял свой светский лоск. Даже безэмоциональный ранее тон изменился. Появились просительные нотки. Только глаза казались все такими же лишенными жизни.

— Вот! — Лопухин показал мне папку.

— Что там?

— Материалы, подтверждающие причастность полиции к еврейским погромам.

— Нет, — спокойно отказал я, но он не понял.

— Уверяю вас, там истинная правда, — он потряс папкой перед моим носом.

— Нет, я не буду брать ваши документы. Поищите другого.

— Но вам же ничто не угрожает. Как только корабль покинет порт, вы больше не в Российской империи. И ваши спутники… Они же евреи. Вы хотите вывезти их в Америку. Спасти. Очень благородный шаг.

— Чуть-чуть приоткрою завесу тайны над своей жизнью. Теперь можно. Не знаю, поняли вы или нет, я был солдатом. Убивал. Совершал ужасные вещи по приказу… — я вспомнил горящие в ночи чеченские аулы и замолчал на пару секунд. Выдержав короткую паузу, продолжил. — Но никогда, слышите, никогда мне не пришло бы в голову делиться этим знанием с нашими врагами.