— Так! Боец золотой роты Робкий! Доложите обстановку по порядку. Что вчера было?

— Командор! Действовали строго в соответствии с вашими указаниями. Когда Петя и Семен пали в борьбе с Бахусом, мы отвезли их на вокзал и погрузили в спальный вагон. Вы предложили вложить им в карман записку, что они кровью поклялись отправиться на сафари и привезти нам львиные шкуры. Вопрос лишь в том, продолжат ли они свое путешествие. Далее вы заявили, что остальным не по-товарищески уклоняться от охоты. И тогда мы отправились в зоосад…

«И зоопарк тоже я⁈» — так и хотелось мне закричать.

Взмахом руки прервал доклад подозрительно свежего Мудрова и начал одеваться. Из карманов посыпались пачки денег.

— А это откуда?

— Так я же и докладываю. Мы поехали в зоосад на Пресне. Выбрали клетку с белым медведем. Вы предложили на спор, что войдете в клетку и выведите зверя. Все поставили против вас, уж простите. Кто же знал, что вы так элегантно решите проблему?

— И как я ее решил? — местами приободрился я, а местами сам от себя прифигел: северный медведь — самый свирепый хищник, а вовсе не ласковый Мишка с балалайкой.

— С помощью венского пива. Вам, наверное, смотритель подсказал. В общем, вы вошли в клетку к медведю. Выпили с ним пол-ящика хамовнического, а потом мы пошли гулять по городу.

— С медведем⁈

— А как же-с! Вы нам заявили, что нужно уважить предрассудки иностранцев. Мол, в Европах считают, что в Москве медведи спокойно разгуливают по улицам.

— Куда только полиция смотрела! И смотритель!

— Смотрителя мы подкупили. А полиция разбегалась и пряталась в подворотнях.

— Понятно. Нужно завязывать со столь активным отдыхом. Переходим к водным процедурам.

Так мы и оказались в Московском Императорском яхт-клубе, оставив медведя досыпать в квартире Робкого.

… В гонках, когда вы не член команды, главное не победа, а участие. И чествование победителя. Выигравший экипаж был облит шампанским, которое я специально энергично потряс. И упоен до положения риз все в том же клубе, благо, что шустрый Шустов срочно подтянул алкогольный припас в местный буфет.

Когда закончился свежий подвоз, мы решили немного проветриться и пройтись по бульварам. Капитан-победитель Евстратыч, размазывая счастливые сопли от долбанувшего в нос удельного вина «Абрау-Дюрсо», вызвался нас перевезти на другой берег, чтобы нам не пришлось бить ноги, выбираясь со Стрелки на Пречистенку. Сказано-сделано: переправа прошла без потерь, невзирая на острую алкогольную интоксикацию у шкипера.

Распрощавшись с ним как с лучшим другом, мы двинулись с песнями в сторону бульвара. Оттуда звучали звуки духового оркестра и людской гомон, прерываемый истеричными криками. На Пречистенском бульваре кое-какие несознательные личности пытались устроить импровизированный митинг. Парнишка в отглаженном студенческом мундирчике, обнявшись с фонарным столбом, выкрикивал в прогуливающуюся чистую публику революционные лозунги. Как ни странно, его кое-кто слушал. Но большая часть стекалась к тому месту, где выступал военный оркестр. Гремели литавры, красные от натуги трубачи, надувая щеки, выдували медь, капельмейстер в парадном офицерском мундире размахивал руками в белых перчатках, а хор певчих из тридцати солдат исполнял энергичную заводную песню.