— Правь к свободному месту у берега. Я сбегаю, — услужливо вызвался морячок.

«Знаю, куда ты сбегаешь, — хмыкнул я. — На телеграф. Пузану весточку отправить: встречайте гостей. Ну-ну».

Место для швартовки нашлось быстро, как только миновали торговые пристани. Уютный затончик, и тропинка наверх. За нависающим берегом, густо поросшим деревьями, виднелись привычные золотые купола и маковка одной церкви, выступающая из многочисленных каменных кокошников.

Лодка ткнулась в берег.

— Давай деньгу на масло, — невинным тоном попросил помощник Евстратыча.

— С тобой пойду. Ноги разомну. Пацаны, — окликнул я Изю и Осю. Те недоуменно переглянулись, но сообразили, что я к ним обратился. — Лично вам приказ. Саквояж стеречь!

Я кинул пухлый баул с длинной медной застежкой на колени Осе и спрыгнул на берег.

Морячок задергался.

— Пошли, пошли, помощничек.

Он спрыгнул на берег за мной. Мы двинулись в город по полого поднимавшейся между деревьев тропе. Вышли в нечто вроде сквера и через него попали на длинную прямую как стрела улицу, обсаженную зеленью с обеих сторон проезжей части. За пышными кронами прятались уютные одноэтажные домики. Тянули к небу свои шпили купола большого храма с колокольней. Патриархальную тишину рвал гусиный гогот. Пыльная улица словно вымерла. Лишь одинокий прохожий в галошах на босу ногу спешил куда-то по своим делам.

— Уважаемый, — окликнул его. — Где телеграф? И аптека?

— Вы же на Почтовой, — удивился коломенец и махнул рукой в сторону центра. — Телеграф там. Только он не работает. Как и станция. Забастовка. А аптека там рядом, в двух шагах.

Я развернулся к морячку.

— Метро закрыто, такси не содит!

— Чаво?

— Таво. Не выйдет у тебя с Пузаном связаться.

Помощник Евстратыча сделал честные-пречестные глаза: мол, и в мыслях не держал. Пыхтел вслед за мной, когда я двинулся в сторону центра, загребая пыль ногами. В конце концов, не выдержал.

— Слышь, Солдат! Много подломили в Белеве-то?

Кличке я не удивился. И сам так представился ворам. И пока в Зарядье прятался, поджидая поддельный паспорт, шлялся по трущобам в старой своей одежке — в солдатской рубахе с бурыми пятнами на вороте, штанах старинного мундирного кроя и высоких стоптанных сапогах. Мой вид никого не удивлял. Напротив, оказался в масть. В итоге, меня Солдатом и прозвали.

— Откуда такой интерес? Досужие разговоры очень вредны для здоровья, — для наглядности ткнул в шрам на горле. Отпускаемая мной борода его прикрывала пока плохо.

Подсадной от Пузана закатил глаза и поспешил увеличить дистанцию между нами. Разговор увял не начавшись.